Сатпрем "Мое пылающее сердце" • Форум о путешествиях в Индию

Сатпрем "Мое пылающее сердце"

Познание Истины. Практики самосовершествования. Гармония жизни.

Сатпрем "Мое пылающее сердце"

Сообщение you » Сб дек 15, 2007 1:59 pm

Сатпрем "Мое пылающее сердце"

День Первый. Морская чайка и колючая проволока

Путешествие

Товарницки: В сказаниях часто можно услышать нечто вроде: "День подходил к концу. Некто брел по дороге, когда вдруг повстречал старца. Затем наступило утро...". И в конце истории делается некоторое заключение. Так что, Сатпрем, я хотел бы попросить Вас вести повествование то как сказание, то как некие размышления, которые позволили бы мне задавать вопросы типа "В чем значение гиперсознания, материи? Как все происходит?..." Ведь Ваше духовное путешествие...

Сатпрем: Хорошо, прежде всего... То, что интересует меня в первую очередь, это Мать. Что она делала. Что было сделано.

Товарницки: Да, но прежде чем Вы повстречали ее...
Да, был полный курс.

Товарницки: До этой встречи было несколько стадий?
Да.

Товарницки: Прежде всего, был тот вопрос. И все путешествие постепенно предстает все более и более полным ответом на тот первый вопрос, пока... Но до встречи с Матерью были концлагеря, джунгли, дороги Индии, Тантризм... Сатпрем, какими были стадии, вехи этого приключения, этого путешествия?

О, моей первой стадией был берег моря: ребенок, всматривающийся вдаль. Таково начало и, возможно, конец всего. Но я много чего повидал. Я прошел через массу переживаний, начиная с детства в Бретани и заканчивая концлагерями и затем Индией... Да, на самом деле, сначала был Египет. Из Египта я отправился в Индию, и именно там я открыл Шри Ауробиндо и Мать - их взгляд. Затем я отправился на поиски приключений во французскую Гвиану, бродил по джунглям, потом была Бразилия, Африка. Затем назад в Индию, потому что тот взгляд поразил меня. Мать была там. Я снова отправился в дорогу. Я стал саньясином [монахом], странствовал по Цейлону, Индии, Гималаям. Наконец я вернулся - теперь на девятнадцать лет - в Пондишери, к Матери, ради того исследования тела, клеток, следующего вида: того, что ГРЯДЕТ, того, чем мы являемся в процессе становления, того, чем на самом деле является каждый из нас, возможно, вообще не осознавая это.

Товарницки: Вы начали свои поиски до встречи со Шри Ауробиндо и Матерью. Если не возражаете, давайте начнем с этих поисков, которые длились более десяти лет. Как все начиналось, еще до встречи со Шри Ауробиндо.
Хорошо, но именно он предопределил мои поиски.

Товарницки: О, прямо с самого начала?
Да. Именно он придал смысл моим поискам. Но поискам чего? Что на самом деле ищет человек?

Товарницки: Ну, в духовном путешествии можно говорить о "поисках", не так ли?
Да, поиски, но... Это же абстрактные слова, видите ли. Поиски чего?
Что на самом деле ищет человек? Где начинается этот вопрос? В чьей-то голове он возникает в пятнадцать или двадцать лет, но он там уже гораздо раньше.


Детство в Бретани

Когда ребенок открывает свои глаза, он всегда уподобляется первому человеческому существу в мире. И он спрашивает себя "Что?" (без слов, конечно же; он сам ЯВЛЯЕТ этот вопрос). Человек БЫЛ вопросом. Мы думаем, что должны дать ментальные, интеллектуальные ответы на этот вопрос. Но даже если мы дадим все ответы, это не решит ничего. Ведь это вопрос СУЩЕСТВА. Насколько я могу себя вспомнить, я помню себя ребенком на берегу моря, вглядывающимся... Вглядывающимся во что? Не знаю, но вглядывающимся. Его взгляд - это уже вопрос. И вся наша жизнь сделана из той самой вещи, которая была с самого начала, когда мы смотрели на волны на берегу. Это та же... острая тоска, сильное желание, стремление К чему-то. И грядет момент, когда это желание будет удовлетворено, исполнено.

Товарницки: Это в Бретани Вы сидели на берегу моря?
О, да! Именно там я провел свое детство. Я жил морем. И, на самом деле, я чувствовал себя комфортно, лишь когда был в лодке. Когда я был в море, то чувствовал, что все исчезает; что остаются только волны, ветер и больше нет никакого "меня" - чувство распростертости повсюду, потери самого себя в расширении света. И это было очень приятно. Но когда я приставал к берегу, то внезапно возникало чувство возвращения в тюрьму. Конечно же, я не имел понятия, почему; я просто чувствовал себя ужасно. С возвращением на сушу все начинало казаться ужасным.

Товарницки: Вы были моряком?
Да, я был кем-то вроде... я как бы был юнгой! Я отплывал в море. Я был мореходом. У меня была маленькая лодочка, и я отплывал так далеко, насколько мог - насколько опрометчиво я мог поступить. И я чувствовал себя очень хорошо только пока была необъятность, пространство и "никого". Потом, как только я подплывал к берегу, все начинало раздражать. И как раз тогда... вот когда, возможно, возник вопрос: с одной стороны, то состояние я не мог объяснить, такое ощущение счастья в море с ветром, небом и пространством; и как только я возвращался, чувствовал себя несчастным. Вот, возможно, как все начиналось. Для меня было состояние полноты и состояние жажды - которое обычно сопровождалось чувством все нарастающего огорчительного отсутствия. Не огорчительного - гнетущего.

Товарницки: Как-то Вы говорили, что несколько задыхались, когда находились на суше.
Я все время задыхался на земле! Я провел, не знаю, двадцать лет своей жизни, задыхаясь. До тех пор, пока...

Товарницки: - Почему?
Потому что я находил, что мир задыхается. Семья, друзья, школа - все это казалось мне таким маленьким, таким узким. Вы не можете свободно дышать; все раздражает. И единственной полнотой, которую я знал, была физическая полнота - не знаю уж как насчет "полноты", должно быть какое-то другое слово, но в тот момент уже не было больше ни "я", ни каких-либо слов. Я чувствовал непринужденность, находясь в открытом море, но стоило мне возвратиться на сушу, как все становилось ужасным. Беда только в том, что невозможно проводить все свое время, сидя в лодке!
Товарницки: Вас можно так понять, что Вы не слишком обременяли себя, отказавшись мириться с принуждениями повседневной жизни, с которыми каждый должен сталкиваться: учителя, школа, дисциплина...
Я находил все это абсолютно непереносимым. Я находил это абсолютно ЛОЖНЫМ. Хорошо, я могу снова дать ту же оценку: это "ложно", потому что все хорошее и истинное должно переноситься легко. Всякие поиски - мы употребляем абстрактные слова, но что же такое, в конце концов, истина? Это когда чувствуешь себя хорошо и можешь легко дышать. Это не имеет ничего общего с метафизикой, знаете ли. Ну, хорошо, единственная жизнь, которую я знал - которую, я полагаю, ведет любой молодой человек на Западе - душила меня. Все воспитание, которое они вкачивают в вас - латинские склонения, греческие глаголы, школьный пансион. Они совали меня из одного пансиона в другой, потому что я был невыносимым. Я был им как кость в горле! Поэтому меня поместили сначала в один пансион, затем во второй, потом в третий, и все казалось мне... ужасным. Я не мог терпеть даже свою семью. Оглядываясь на это, можно было бы сказать "кризис роста". Люди дают всевозможные так называемые психологические объяснения. Но есть только одна вещь: ПОТРЕБНОСТЬ... ребенок чувствует ПОТРЕБНОСТЬ в чем-то, что он безуспешно пытается заполнить той или иной вещью, затем другой. Но это никогда не заполняется. И в моем случае то, что было утрачено, было утрачено мучительным образом. Почему, не знаю. Но это факт.


Товарницки: В то же время Вы не знали, что было утрачено.
Не имел ни малейшего представления.

Товарницки: Было ли это началом вопроса?
Это был сам вопрос. Жаль, что люди не совсем знают, как отследить происхождение их вопроса, первое его появление. Поэтому они задают всевозможные ложные вопросы. Они дают всевозможные ложные ответы, чтобы попытаться как-то заполнить ту... пустыню, ту потребность, то отсутствие.

Товарницки: Но они начинают осознавать это лишь гораздо позднее, не так ли?
Да... Они также удовлетворяются самым малым. Вот что составляет разницу между людьми; это не вопрос какого-то разумения, того или иного качества. Разница заключается в "интенсивности" нужды и интенсивности потребности. Вот что различает человеческие существа.
(короткое молчание)
Некоторые люди поистине как младенцы. Их потребности крайне материальные, и если вокруг них достаточно шума, друзей и книг, они вполне удовлетворены. Да, это младенцы. Таких много. Другие больше вопрошают, можно сказать, или им труднее дышать. И, к великому сожалению, те люди, для кого этот вопрос действительно подобен нужде дышать свободно, не имеют многого, чтобы удовлетворить ее, заполнить эту дыру - потому что, на самом деле, это дыра. Это дыра, нечто, чего... катастрофически не хватает.

Товарницки: Люди чувствует себя жалкими, несчастными?
Да, все больше и больше. Действительно, это чудо нашего двадцатого столетия; в истории никогда не было более чудесного времени! Поскольку мы на самом деле начинаем подходить к настоящему вопросу и к необходимости настоящего ответа. Всего лишь двадцать пять лет назад люди были полны политических, экономических, метафизических иллюзий - они бредили всей этой чепухой и шумно ее провозглашали, как если бы все со временем стало бы на свое место. Да, теперь чудесно; у нас больше нет иллюзии, что все идет к лучшему. Мы подходим к настоящему вопросу. И, значит, к настоящему ответу, поскольку это одно и то же. Сам "вопрос" уже является ответом. Задать вопрос нужным образом - нет сотни способов задавать его: вы спрашиваете своим сердцем, своим дыханием - задать его нужным образом, то есть, воплотить его, БЫТЬ им нужным образом - значит, уже получить ответ. Это уже ответ.

Товарницки: Можно ли хотя бы выразить этот вопрос?
Думаю, что... выразить его - это как раз то, что неправильно.

Товарницки: Для большинства людей это "В чем смысл жизни? Зачем я живу?..."
Да, это всегда

Товарницки: "Как мне следует жить?"
Да, сразу же начинаешь искать ментальный ответ. Но то, что нам на самом деле нужно - это ответ другого порядка, нечто не имеющее ничего общего с моральностью, философией, религией и всем этим. Каждый из этих человеческих подходов пытается дать ответ или принести удовлетворение; ив ходе развития человека каждый подход может дать ему что-то. Но это не нечто, что может в самом деле Вас наполнить. Не это.

Товарницки: Возможно, нам не нужно вдаваться в детали, но иногда место играет свою роль - Ваше бретонское происхождение, например. Сатпрем - бретонец. Может быть, именно в Бретани, когда он был еще ребенком, в нем возник то самый первый вопрос, не получивший какого-либо ответа. Сегодня мы в голубых горах на юге Индии. Если я скажу "Сатпрем, Вы - бретонец", будет ли это что-то для Вас значить?
О, конечно! Море отзывается во мне глубоким эхом - как место, где для меня началось все. Я так часто чувствую это, и во всем, что я обрел на сегодня, в возрасте пятидесяти семи лет, я нахожу следы того, чем я жил, дышал, когда мне было шесть-семь лет от роду. И я жил этим там, вБретани.

Товарницки: Где именно?
На море - о, Вы имеете в виду географически? Так уж необходимы эти детали? Все, что я могу сказать, это то, что это было не так далеко от Беле-Айла. Так что, да, мое происхождение означает для меня нечто физическое... Но, на самом деле, для меня сама истина - физическая, просто воттак. Я могу чувствовать ее лишь тогда, когда она пульсирует в моем теле. Для меня состояние истины является тем состоянием, в котором ТЕЛО находится в гармонии, чувствует себя неограниченным. Ощущение свободы безо всяких границ. Тогда ты знаешь: это истинно. Все прочее - просто текущие мысли; вряд ли они вообще интересны. То, что требуется, это жить ТЕМ постоянно, постоянно быть в состоянии истины, то есть, в состоянии гармонии, полноты. И люди не будут удовлетворены до тех пор, пока состояние истины не станет столь же простым, как воздух, которым мы дышим. Я действительно удивляюсь, как... Весь этот западный образ жизни, в особенности, дает мне такое ощущение ГРАНДИОЗНОЙ искусственности. Я говорю не просто о машинерии, а об образе жизни людей: книги, мысли, немного эстетики; другими словами, как они более или менее заполняют своюжизнь. Все это, даже самое лучшее, кажется мне столь искусственным. Я повторяю: даже самое лучшее - когда они рассматривают великолепные картины или слушают прекрасную музыку (хотя музыка может разрушать границы). Но все это мимолетно, видите ли. Это не глубокое, полное дыхание человеческих существ. Они живут как автоматы 23 часа 50 минут в сутки, и, возможно, всего лишь в течение 10 минут что-то происходит - и то иногда. Да, в ту минуту, когда я чувствовал утрату истины, как это и было - то есть, когда я возвращался на сушу и сталкивался с конфликтами, людьми - в ту минуту, когда я чувствовал утрату истины, нечто во мне АБСОЛЮТНО укоренялось в необходимости переживать то дыхание полным образом. Не просто в течение минуты или часа, пока я был в море - переживать это ПОСТОЯННО. И почему я не мог переживать это на суше? Так что вот что вело меня этим образом в течение ряда лет, что заставляло меня искать по всем направлениям, искать любое... да, не лекарство, а возможно, и выход.

Товарницки: Иными словами, море явилось Вашим первым предметным уроком?
О, в самом деле!

Товарницки: Когда Вы были ребенком?
Да, да - море, пространство.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Религиозное воспитание: стены.

Сообщение you » Вт дек 18, 2007 12:47 pm

Религиозное воспитание: стены.

Товарницки: Я хотел бы спросить вот что: читали ли Вы что-нибудь в то время? И что читали? Несомненно, это была Библия! Конечно же, была бретонская религиозная атмосфера! Наверняка были воскресные службы, священник! Можно поговорить об этом?
Да, конечно же.

Товарницки: Прекрасно. Каким же был этот ребенок Сатпрем? Что он читал? Или же он был неучем (смех). Действительно, возможно, это был не "ребенок Сатпрем"...
Да, вероятно, это был Сатпрем.

Товарницки: Замечательно. Каким же был этот ребенок Сатпрем? Ходил ли он в церковь? Получил ли он религиозное воспитание?
О, я не мог выносить это... Да, конечно, я имел религиозное воспитание. Мой отец был очень религиозным человеком - благодаря ему я получил отвращение к религии раз и навсегда. Я чувствовал себя как в тюрьме.

Товарницки: Даже в церкви?
Скорее из-за позиции моего отца - и, следовательно, в церкви. Я чувствовал, что они пытались нахлобучить нечто на меня. И всю свою жизнь, начиная с раннего возраста, я никогда не мог переносить ощущение ограничения чем-то. Это была реакция... в самих моих хромосомах (не знаю, где, но...). Чувствовать себя заключенным было невыносимо. Я не мог переносить религиозное влияние моего отца, моей семьи (они послали меня в иезуитскую школу), и я возненавидел религию. Я ненавидел все, что заточает тебя. Церковь означает здание. А по мне, идти в какое-то здание и сидеть там означало первую ложь. Я чувствовал жизнь, когда не было границ, понимаете ли; тогда во мне устанавливался определенный ритм, в котором я чувствовал себя непринужденно. Так что те стены - с равным успехом это мог быть храм, мечеть или что угодно еще, но для меня это было одно и тоже! Для меня все, что заключает тебя в пределы четырех стен, было первым шагом на пути ко лжи или удушью. Это все.

Концлагеря

Товарницки: А затем были концлагеря.
О, да... Это была жестокая милость, дарованная мне. Как раз потому что я имел такую потребность в... истине - "истине", да, не знаю, какое слово использовать. Или, скажем, потребность БЫТЬ. Да, потребность быть. Я думаю, что из-за этой потребности мне и была дарована милость жестоко - прикоснуться к настоящему ответу!

Товарницки: Благодаря концлагерям твое сердце с чем-то соприкоснулось?
О, в некотором смысле они чудесно мне помогли - они вдребезги разбили во мне все человеческие ценности. Все было изорвано в клочья, опустошено. И не только тем, что я видел, но и тем, что прошло через меня.
Мне было всего лишь... двадцать, только двадцать, когда я попал в концлагерь.


Товарницки: Как это произошло, Сатпрем? Вы были арестованы гестапо из-за того, что были участником Французского Сопротивления?
Я был арестован гестапо. Да, без предупреждения. Нас предали. В наши ряды затесался человекиз немецкой контрразведки, а мы не знали об этом. И когда узнали, меня послали предупредить некоторых наших товарищей или агентов. Но тот человек, которого я предупредил, тоже оказался предателем! Я пришел и сказал ему: "Будь осторожен, нас предали", а этот человек также был предателем! Поэтому, как только я вышел из его дома, он тут же позвонил в гестапо. Не успел я отойти и на 500 футов от его дома, чтобы взять такси, как машина из Криминальной Полиции резко затормозила передо мной. Вышли два человека, пистолеты в руках, и арестовали меня на месте. Да, это очень похоже на кино. Но...

Товарницки: Куда они Вас отправили?
Они посадили меня в тюрьму. И тогда это началось. Это не те вещи... Это не те вещи, о которых следует рассказывать. Во всяком случае, все это разбило... разбило меня, чудесно меня ОЧИСТИЛО - страшно, но чудесно. Ведь сколько же лет могло мне потребоваться, чтобы избавиться от всех этих социальных, семейных, интеллектуальных, культурных одеяний - всего того, что нагромоздилось на меня за двадцать лет? Да, все то, что нагромоздилось на меня, было разбито вдребезги, включая меня (то, что я думал, что было мною). От меня ничего не оставалось. Но в этом все дело: я думал, что это был я. Я думал, что это была масса музыки, поэзии, того и этого. И все это внезапно было разрушено. Оставался лишь некий человеческий осадок, внезапно столкнувшийся лицом к лицу со смертью, страхом, ужасающей человеческой убогостью, и спросивший себя "Но что... что это такое?". Вы понимаете, в тот момент уже не было барьеров между тем человеком, который издевается, и тем, который втоптан в грязь. Больше не было "человека из гестапо" и "жертвы гестапо", человека из СС и заключенного - просто некий ужас, в который все погружены. Больше нет "других", понимаете. Вы... полностью затоплены ужасом. Ужас - это не нечто внешнее; это нечто, внутри чего Вы пребываете. Так что все, чем я мог быть, все, чем, как я думал, я был, было так радикально разрушено, что я был внезапно брошен в... да, в единственно оставшуюся вещь: собственную плоть. Да, совершенно внезапно я ощутил фантастическую радость. Совершено внезапно я оказался превыше всего, почти "смеясь". Как если бы я вдруг вышел из этого опустошения и перешел в место, которое было... "королевским". Я больше не был узником, я больше не был растоптанным, я больше небыл... я был выше, взирая на все это с... почти со смехом. И внезапно я как бы почувствовал себя снова в море, в своей лодке, как король.

Товарницки: Как-то Вы написали "Я спросил себя, что же остается в человеке, когда ничего уже не осталось?"
Да.

Товарницки: Это та глубина, с которой Вы соприкоснулись?
Да! И как раз тогда, когда ничего уже не осталось, да, внезапно появляется "нечто", что буквально взрывается великолепием. Когда я начал задавать себе вопросы, где-то в возрасте четырнадцати лет, я обычно говорил себя: "Давай посмотрим: убери своего отца, убери свою мать, убери друзей, убери книги, убери музыку - что останется от тебя? Где в этом теле ты, что не твой отец, твоя мать, пансионат, друзья и т.д. ? Где же ТЫ?". Этот вопрос я задавал себе очень часто, когда стремился разобраться в вещах. Что есть ТЫ? Я спрашивал это, когда был на земле. В море не было вопросов. Но на земле, да: где же "ты"? И тогда... в возрасте пятнадцати-семнадцати лет я грезил о некой "приключенческой жизни", где вы подобны некоему неизвестному химическому элементу: вы производите реакции внутри самого себя. Вы смешиваете всевозможные химические реактивы, чтобы открыть собственное строение. И я представлял, что моя жизнь должна быть подобна химическому эксперименту, в котором приятель, предположительно "я", был бы вынужден ВЫКРИКНУТЬ свою истину, ИСПУСТИТЬ свою истину, ЗАЗВУЧАТЬ своим настоящим "звуком".

Товарницки: Исследовать себя?
Да, найти, что там есть. Это был мой вопрос... Мой единственный вопрос. И, возможно, именно из-за той интенсивности, с которой я спрашивал, я вскоре получил отклик. В двадцать лет - двадцать лет и пятнадцать дней - я начал получать ответ. Сбрасывая все, что было нацеплено на меня. И осталось лишь это: что-остается-когда-ничего-не-осталось.

Товарницки: Были ли вы поражены каким-то особенным случаем, связанным с СС или с охранниками лагеря, который указывал бы, что даже в наихудшие моменты жизни могут иногда работать и другие силы, не только ужас?
Вы имеете в виду в жизни или...

Товарницки: Я имею в виду какой-нибудь случай в концлагере, который мог бы показать, что "зло" вовсе не всемогуще.
Не знаю. (молчание)

Товарницки: Хорошо, я имею в виду, что посреди этого ужаса концлагерей, этой лагерной машины могло бы нечто произойти... Вспомним, например, о том, что произошло на краю ауровильских каньонов (когда на Сатпрема напала группа убийц, но он "чудесным образом" избежал смерти). Вас могли бы поразить некоторые события, которые показали бы Вам, что иногда Молох уязвим! Такое случается. Сокровенное распознание того факта, что охранники в конечном итоге были всего лишь соломенными чучелами? Сохранились ли у вас воспоминания, показывающие, что сама та безжалостная сила имела свои слабости?
О, сила была слишком неограниченной!... Она была почти безграничной! В кошмаре нет слабости. Вы должны просто выйти из кошмара. В самом деле, я не могу сказать. У меня нет особенных воспоминаний о светлых пятнах во всем этом, кроме того, как находясь в гуще этой страшной ничтожности, я внезапно погружался в невыразимую радость... (не могу объяснить; не знаю, какое слово использовать, потому что это не "радость"). Внезапно я погружался в нечто необычно чистое и сильное. СИЛЬНОЕ, знаете ли. СИЛЬНОЕ - ничто не могло меня больше коснуться.

Товарницки: Возможно, чувство искренности?
О, нет!... Искренность... Точно, не искренность! Сила - сила, вы понимаете. Нечто, что внезапно делало меня неуязвимым. И ничто не могло навредить мне. Это был мой первый контакт с... (как я сейчас понимаю!) первый контакт с истиной, с тем одним, что ЕСТЬ - что ЕСТЬ, на самом деле, человеческое существо, потому что когда вы касаетесь того ядра БЫТИЯ, вы касаетесь того, что находится повсюду. Будь это другой человек, растение или животное, вы находитесь в соприкосновении с самим бытием мира. И само бытие мира есть нечто полное, мощное и... "царственное". Только эту вещь я ощущал в концлагерях. Кроме этого я не вижу других моментов милости. Может быть, кроме одного (уверен, что это было сделано намеренно)... Как-то во время бомбардировки нас впихнули в тоннель. Там было несколько гражданских, и кто-то из них оставил для нас сверток с маргарином или чем-то подобным. И я знал, что это было сделано умышленно. В ту минуту я подумал: "Хорошо... да, это хоть что-то." Вот и все. А так и не было никакой другой милости.

Товарницки: И, конечно, лишь значительно позднее Вы смогли понять значение той силы!
Тогда я начал соприкасаться с некоторым способом дыхания. Я имею в виду, что когда я был ребенком, то мог чувствовать те необъятные и светлые вещи, и тогда мне дышалось легко. Но теперь я почувствовал это как силу. Теперь это больше походило на силу. Оно выражалось как сила, и мне потребовалось долгое время, чтобы понять, что это было. И впоследствии Вами завладевает одна и та же мысль - только одна мысль: может ли то, что приходило однажды, быть ВСЕ ВРЕМЯ. Вашей единственной мыслью становится найти тайну механизма той минуты, когда внезапно она становилась такой абсолютной и непобедимой. Вы хотите понять это - не просто понять; вы должны СОПРИКОСНУТЬСЯ с эти снова.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Первая поездка в Индию: взгляд Шри Ауробиндо

Сообщение you » Пн дек 24, 2007 11:27 am

Первая поездка в Индию: взгляд Шри Ауробиндо

Товарницки: Вы вышли из лагеря. И вопрос все еще оставался?
Ну, не знаю. Период после лагерей был для меня, возможно, еще ужаснее, чем сам лагерный период. Я прожил несколько очень трудных лет, гадая, выживу или нет. Потому что, видите ли, в ту минуту, в те минуты - или недели и месяцы, не знаю - когда я чувствовал, что сила, ПОДДЕРЖИВАЮЩАЯ меня, оставила меня, когда я вышел из лагерей. Когда я вышел, она ушла. Я снова оказался вповседневной жизни, но был полностью опустошен. Поэтому как вам теперь подняться? Долгое, долгое время у меня были приступы отвращения, разрушительные побуждения.

Товарницки: Отвращения?
Хуже, чем отвращение; как разбитая жизнь. Что искать в ней? Что Запад мог мне предложить? Я завербовался в "Ecole Coloniale", потому что полагал, что приключение можно найти в колониях, в первую очередь из-за того, что они так далеки. Но там я имел дело со школьными программами и учениками... Это как если бы я прилетел с другой планеты и высадился среди всех этих людей, которые казались столь уверенными в своей жизни... для кого жизнь была такой естественной! Но для меня ничто больше не было естественным. Помню, что однажды что-то глубоко меня поразило. Это случилось тогда, когда меня в первый раз везли в полицейском фургоне из тюрьмы во Фрезне [Fresnes] в rue des Saussaies (Штаб-квартира гестапо в оккупированном Париже), где насдопрашивали. Полицейский фургон ехал по определенному маршруту. Он проходил очень близко от того места, где я обычно жил, в Латинском Квартале. Вниз по улице... затем Бульвар Распай... как раз там. Внезапно, находясь в движущемся фургоне, я увидел через решетку ту улицу - ту самую улицу, где я обычно гулял. Я увидел домохозяек, спешащих к булочнику со своими корзинками, и внезапно все это показалось мне таким СТРАШНЫМ, вы знаете, то, место, где я жил... те женщины, идущие со своими корзинками за хлебом... Все это казалось... ничто больше не имело реальности! Это было страшно. Я не могу объяснить. Это один из наиболее сильных моментов в моей жизни. Было так, как если бы реальность мира, каким я его знал, была бы разрушена.
Товарницки: Вещи утратили для Вас свою реальность?
Это было... это было на стороне мертвых! Не знаю... на другой стороне. Я был на другой стороне. С той минуты жизнь не могла больше быть естественной, что люди понимают под "естественным". Уже нельзя было просто так идти с корзинкой за хлебом. Я был именно в этом состоянии, когда вышел из концлагерей. Я был поистине на другой планете, и это было... невыносимо.


Товарницки: Вы завербовались в "Ecole Coloniale"?
Да.

Товарницки: В каком городе?
В Париже.

Товарницки: В Париже?
Я все еще находился в том противоречии: я был полу-бретонцем, полу-парижанином. Другими словами, одной ногой я был в открытом море, а другой - в тюрьме. Точно так! Но и здесь милость постучалась в мою дверь. У меня был кузен, которого только что назначили губернатором Пондишери, во французской Индии, и он предложил мне: "Не хочешь поехать со мною в Индию?". Это было мое спасение, потому что я действительно не знал, что бы я делал в Париже. Это было мое спасение. Он взял меня с собой... И я увидел Шри Ауробиндо. И в тот день, когда я увидел Шри Ауробиндо, внезапно... да, я наполнился той самой вещью, которую я имел... ощупью переживал как ребенок, и с этой вещью я столкнулся в концлагерях. И это было КАК РАЗ ЗДЕСЬ. Оно смотрело на меня и наполняло меня прямо передо мной. Это было передо мной, живое. Это было прямо здесь, во взгляде.

Товарницки: Попытайтесь вспомнить. Расскажите мне о той встрече. Как встречаешься в Индии с человеком подобным Шри Ауробиндо?
Со Шри Ауробиндо было несколько по-особому. Он никогда никого не принимал. Но три-четыре раза в год его ученикам и всем желающим дозволялось проходить перед ним, чтобы увидеть его (в Индии это называется "даршан"). Так что в тот день я пошел вместе с толпой и предстал перед ним,думая, что он был великий мыслитель, вы понимаете, и это все. Шри Ауробиндо был "мыслителем", "философом". По прибытии в Индию я немного о нем прочитал, только ознакомился, и думал, что он великий мыслитель. А я встретил не мыслителя; это был взгляд - я встретил существо.

Товарницки: А где он был?
Он сидел в большом кресле, а рядом с ним была Мать. И шла как бы процессия - действительно, вы представали перед ним, чтобы он взглянул на вас. Не посмотреть на него, а чтобы его взгляд открыл... ту дверь в нас, дверь, которая наполняет.

Товарницки: Вы уже знали о его работе?
Нет. Но по прибытии в Индию, непосредственно перед встречей с ним, я прочел "Очерки о Гите"; я прочел ряд книг... И сразу же я почувствовал: это не похоже ни на что из того, что я читал ранее, что смог понять прежде: это нечто другое. Но для меня он все еще был "мыслителем". И внезапно я оказался перед нечто, что не было "мыслителем", перед существом, не похожим на всето, что я встречал на земле. Существо, которое было СУЩЕСТВОМ, живым БЫТИЕМ. Не человеком в костюме или даже с белой шаддрой, накинутой на плечи. Нечто, что было... было воплощено во взгляде, в теле, в его атмосфере, что я переживал в открытом море, в лодке. Вся эта грандиозность была там, в существе. Все ЭТО глядело на меня. Это как если бы я внезапно распознал свой дом. Я узнал место, где я мог бы дышать, место, откуда я пришел - я был дома.

Товарницки: И все это произошло во мгновение ока?
Это длилось, не знаю, четыре секунды... четыре секунды. И я никогда не забывал их.

Товарницки: Как когда Свами Вивекананда в первый раз встретился с Рамакришной. Это длилось долю секунды.
Это узнавание, понимаете ли. Точно так. Это не то, что вы открываете нечто другое; вы внезапно узнаете что-то. Это... как "да", но более глубокое, чем "да". Это как раз "ТО", выпонимаете. Нет больше чужестранца. Это я, взирающий на самого себя это Я, внезапно. Я, настоящий я, в точности то, что остается после того, как сброшена все ложь и все ненужности. Это то-что-остается. Вот что было в тех глазах.

Товарницки: Это была ваша первая встреча.
Да. Я никогда не забывал ее. Поэтому я решил, что должен жить этим. Я сказал себе: если человек может воплотить это, БЫТЬ этим, что чувствуется как "мое", что же, хорошо, тогда это то, чем я должен жить, что я должен найти. Но я был еще... я все еще должен был постранствовать. И все это происходило в ашраме - ашрам был как бы другой церковью, а я не мог принять это. Стены и я... все стены были мне тюрьмой. Будь то на Востоке или Западе, нет никакой разницы. Так что не могло быть и речи о том, чтобы присоединиться к "Ашраму Шри Ауробиндо". Что-что, но тольконе это! Но... тот взгляд продолжал преследовать меня. То существо, те минуты бытия постоянно преследовали меня. Я ушел. Этот взгляд заставил меня решиться... раз и навсегда покончить стем псевдо-будущим, которое я нарисовал для себя в колониальной администрации. Поэтому я сказал себе: "Я покончил с этим. Не могу больше это вынести." Не могу ПРИТВОРЯТЬСЯ, что живу. Это больше невозможно. Я подал прошение об отставке. И я ушел.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Высадка в Кайенне.

Сообщение you » Пт дек 28, 2007 5:26 pm

Высадка в Кайенне.

Товарницки: И куда Вы отправились?
Сначала я вернулся в Париж. Оказавшись там, я не имел представления, что делать. Затем, однажды, гуляя по улице, я проходил мимо транспортного агенства, в витрине которого красовалась карта мира с пароходными линиями, выделенными красным цветом. Так что я ткнул наугад и сказал себе "эта линия". На другом конце этой линии было написано "Кайенне". Я сказал себе: "Что же, отправлюсь в Кайенне". И я был в восторге! Я подумал: "Это наверняка должен быть ад! Так что я отправлюсь туда. Пойду в ад. До самого дна и посмотрю, что там есть." Потому что в моем романтическом воображении Кайенне служил символом ада... (до 1945 г. Кайенне был французским центром каторжных работ). Я думал: "Пойду туда, в самое пекло ада, и переживу то же, что однажды пережил в концлагерях. Я просто хочу БЫТЬ ТЕМ." Поэтому я взял билет третьего класса и поплыл в Кайенне. Просто вот так.

Товарницки: Для чего?
О, не имел представления! Никакого! Просто... пойти в ад - в ад, если возможно, или во что-либо другое - на самое ДНО всего этого, к КОНЦУ - к ЭТОЙ Вещи. В то место, где эта плоть, это существо должно ПРОКРИЧАТЬ свою суть. Или же умереть. Я не был привязан к жизни. Я был привязан к... Хорошо, если я должен умереть, пусть я умру, идя к крайнему пределу. И вот тут я открыл нечто чудесное. Что столь чудесное, что когда в существе возникает настоящий вопрос, на него начинают приходить всевозможные ответы. Всякая милость (мы можем назвать ею что угодно), всякая милость приходит, чтобы помочь. Когда я смотрю на свой полный курс - болезненный, весьма болезненный - в котором я прошел через такое множество вещей, я всегда, всегда вижу руку милости, помогающую мне - помогающую здесь, там, везде и отвечающую на мой зов. Вот в чем суть! Если бы люди только знали... Они жалуются на свое существование, но это из-за того, что они неискренни. Потому что если зов искренен, то он НЕИЗБЕЖНО влечет материальный отклик - МАТЕРИАЛЬНЫЙ, вы понимаете.

Товарницки: Это не ответ в запредельном.
Конечно, нет! Я не верю во все это. Это ответ в материи. Я странствовал по Гвиане, неся с собой только "Жизнь Божественную". И в своих парижских ботинках. Вот как я прибыл в джунгли.

Товарницки: Книга Шри Ауробиндо?
Да, "Жизнь Божественная". Я нес ее в руке, а на ногах были парижские ботинки, и это все. Вот как я пришел в джунгли.

Товарницки: Это то, что Вы назвали "встречей с прошлым Земли"?
Да. Но все же я пережил там трудные времена. Потому что все замечательно: вы приходите в лес в своих парижских ботинках, но, внезапно, вы оказываетесь лицом к лицу с такой стихией... В течение нескольких дней я был... (как бы выразиться?), не сказал бы "напуган", потому что в своей жизни я уже немало повидал вещей, чтобы еще раз пугаться, но... вы просто не представляете, что такое джунгли! Было несколько дней, когда я был несколько ... физически напуган, когда я не знал... не знал, как жить дальше.

Товарницки: Но, Сатпрем, Вы достигли Кайенне, правильно?
Да.

Товарницки: Только не говорите мне, что сразу кинулись в джунгли! (смех)
Нет, нет! Вот как все было...

Товарницки: Да, как? Как это делается?
На пароходе, в третьем классе, я повстречал одного приятеля, "охотника за минералами", который сказал мне: "В Кайенне есть Горное Управление. Так что если ты хочешь пойти в лес (потому что именно туда я направлялся, конечно же), если ты хочешь пойти в лес, то можешь сначала обратиться в Горное Управление и предложить им свои услуги в качестве старателя или кого-то, кто им требуется." Поэтому по прибытии я отправился прямо туда - у меня не было денег, совсем ничего, вы понимаете. Я пошел в Горное Управление и предложил: "Я хочу идти в лес и готов делать все, что угодно!". И меня взяли.

Товарницки: Они хотя бы предупредили Вас? Они не сказали "Это трудно"?
О, вовсе нет! В действительности человек должен там понять несколько вещей - он тотчас же схвачен. Меня посадили в гребную шлюпку с несколькими западными индейцами, и мы отплыли; вместе с другим европейцем я начал изучение джунглей. И здесь я провел несколько трудных дней... Прямо как в концлагерях, где я был по-человечески разбит, там, в течение первых дней в лесу, это также было физическим испытанием: внезапно я был... подавлен и немного сподобился утопающему. Когда вы оказываетесь в этом... Вы не имеете представления, чем могут быть джунгли!

Товарницки: Да...
Это кишащий, устрашающий, ужасный мир. Он полон змей. Тьма змей. Поначалу это меня... Вы не можете ступить и трех шагов, чтобы не наткнуться на змею. Там в самом деле полно змей. Но это такой... фантастический мир! Так что, в течение нескольких дней, я чувствовал себя как бы полностью вырванным из своего тела. Я с трудом понимал, где нахожусь физически. Затем, внезапно, между мной и лесом установилось некое понимание. И так я прожил... я провел целый год глубоко в джунглях.

Товарницки: Практически предоставленный самому себе?
Сначала я был вместе с двумя другими людьми. Впоследствии я был предоставлен самому себе со своим другом. Да, мы...

Товарницки:[/i] Расскажите мне, что означает провести день и ночь глубоко в джунглях, в контакте с силами земли... Или отложим на следующий раз?
[i]Может быть...
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Вторая поездка в Индию. Ашрам, взгляд Матери

Сообщение you » Чт янв 17, 2008 8:45 pm

Вторая поездка в Индию. Ашрам, взгляд Матери


Товарницки: Вы теперь опять готовы странствовать по дорогам. Никто точно не знает, что происходит вокруг Вас, в Вас - все же та же самая проблема, на самом деле. Поэтому давайте начнем наш первый разговор об Индии, куда Вы вернулись после поездки в Египет.

Сатпрем: Нет, поездка в Египет состоялась многими годами раньше, когда я в первый раз прибыл в Индию. Теперь же я направлялся прямо в Пондишери.
Я действительно находился в смятении.
Меня отпугивал ашрам... я знал это - я прошел через множество приключений и думал: "Хорошо, теперь это...". Увидеть Мать (Мать была спутницей Шри Ауробиндо), пойти в тот ашрам - я чувствовал, что нельзя себе позволить кое-как подойти к этому приключению. И если это приключение не удастся, то это будет означать нескончаемый круг тупиковых приключений. Нечто... нечто должно было произойти.
(короткое молчание)
Но Мать... я видел ее вместе со Шри Ауробиндо, прежде чем проделать свой полный круг. И у нее был... у нее был несколько иной взгляд, чем у Шри Ауробиндо.
Немного другой взгляд.
В действительности, то, что потрясло меня, когда я увидел Мать, был ее взгляд... Казалось, что лишь впервые кто-то взглянул на меня с любовью.
Это был взгляд, который... глубоко проникает в ваше сердце и как бы прорывает нечто там, заставляя открыться - довольно ошеломляющее переживание, и немного... пугающее, вы знаете. Я косился на нее.
Но никто и никогда не смотрел на меня подобным образом.
Никто не показывал мне такой любви.
Я встретил... прежде всего, была моя собственная мама, которая очень любила меня. Чудесная - замечательная - женщина, поистине моя мать, и не просто по паспорту или свидетельству о рождении.
Но во всех взглядах, которые только встречал, я всегда наталкивался на что-то, что пыталось "взять" или ОЖИДАЛО что-то от тебя.
Но здесь, с Матерью, все было очень странно. Было, главным образом, что-то вроде "мощи" любви. И вы чувствовали, что эта любовь не стремится взять что-либо, а просто глубоко, глубоко, глубоко погружается в вас, подобно... МЕЧУ, как бы стремясь ПРИКОСНУТЬСЯ к корням вашего существа.
Это взгляд очень потряс меня.
Это не как со Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо смотрел на вас... и вы ощущали неимоверность, бесконечность. Вы чувствовали себя так, как если бы растворялись там, переносясь сквозь века и тысячелетия, и взгляд тот был мягким, это было подобно гигантскому снежному заносу. И вы теряли себя там, это было... О, не было больше слов; все было кончено, и вы чувствовали себя так... так удобно! Вы чувствовали себя как бы дома, в той стране, которую вы всегда знали.
Но с Матерью было... было совершенно необычно - это был меч. Но меч, наполненный любовью. Это не было путешествием в бесконечность; ее взгляд устремлялся прямо вниз, в материю, в "сердце" (для меня, по крайней мере).
Это было очень, очень ошеломительно, очаровательно, и... это был настоящий вопрос для меня. Потому что была неоспоримая истина того взгляда - он проникал слишком глубоко. И, в действительности, я вернулся ИЗ-ЗА того взгляда. Я хотел понять. Этот меч она направляла в ваше самое сокровенное существо - я хотел знать, куда именно он входил. Если он вообще куда-то входил! И я был готов отправиться туда. Вот что интересовало меня.
Поэтому я прибыл в Пондишери.
Мне было тридцать.
И я действительно чувствовал себя немного "не в своей тарелке". Я боялся того ашрама.
Помню, как я гулял по берегу моря. Там были катамараны, вытащенные на сушу, и я пристроился за одним из них, чтобы выкурить свою сигарету. Я подумал: "Ну, мой дорогой, это твоя последняя сигарета. Выкуришь и пойдешь в ашрам." (смех) Я не чувствовал себя непринужденно в этой... ситуации. Но все так и было.
Вечером я пошел на Плэйграунд ашрама, где собирались все ученики. И Мать тоже обычно приходила туда.
В этом ашраме они делали массу физических упражнений. Я немного понаблюдал, как ученики строятся в шеренги и колонны и делают свои упражнения. Меня охватил ужас. "Уеду отсюда первым же поездом", - сказал я себе, - "Прочь отсюда! Не могу это принять. Не могу оставаться здесь!"
Но... я очень упрямый. Я же бретонец. Я сказал себе: "Потерпи пару лет. Ты же не собираешься удирать при первой же трудности."
Поэтому я остался.
Но, должен сказать, я боролся ГОДАМИ - ГОДАМИ. И только Мать могла... удержать меня там. Потому что это было так противно моей натуре - мир ашрама был так противен всему моему ощущению свободы, открытости моря, необъятности... Только Мать могла удержать меня и заставить меня понять.
Заставить понять нечто иное.
Но я боролся с ней. Действительно - не могу назвать это никак иначе - я боролся в течение... одного, двух, трех лет. На самом деле я боролся почти шесть лет. И я покидал ашрам. И возвращался. И снова покидал.
(короткое молчание)
Но однажды я решил: "Все. Теперь уж точно ухожу. НЕ МОГУ больше здесь оставаться. Не могу принять это." Не могу принять это из-за моей обусловленности... Можете вы представить себе Пондишери, маленький колониальный городок с эстрадной площадкой, сипаями и всем прочим? Весь это мир был просто ужасен для меня. Это было так противно моему способу дыхания.
Поэтому однажды я решил: "Не могу оставаться здесь. Не могу больше это переносить. Я ухожу."
Я встретил саньясина. И сказал себе: "Присоединюсь-ка я к саньясину."


Товарницки: Кто такой саньясин?
Саньясин - это вроде монаха. "Монах" - это просто слово, вы понимаете. Это не имеет отношения ни к какой религии. Есть люди, которые сожгли все, отказались от всего - которые проводят тотальную революцию, так сказать. То есть, они отрекаются от ВСЕГО. И бродят по дорогам как нищие.
Поэтому я подумал: "Хорошо, может быть, это окончательное... приключение?" Сжечь все, дойти до конца - я имею в виду, до конца КОНЦА! Я должен найти, что внутри этой человеческой плоти.
Вот что это было. Вот что направляло меня. Это не имело ничего общего с философией или литературой. Это была глубокая потребность моего существа - потребность знать, кто был тот человек, в котором я расхаживаю, столь неуклюже, на двух ногах.
Поэтому я ушел.
Я пошел на Цейлон, чтобы присоединиться к тому саньясину.
И так началось очень странное приключение, которое было очень поучительным для меня, "негативным" образом. Цейлон: храм, божественная музыка
Поэтому я отправился на Цейлон, на юг Цейлона.
Он был в храме. Он жил там, как нищий, в храме.
Я прибыл туда. Я нацепил набедренную повязку (которая называется дхоти, она скроена из белой ткани), соединявшуюся замком вокруг моей шеи. И затем... я спал в храме, на плитах, потому что это единственное место, где вы могли спать. Я ел все то, что обычно подают саньясинам. Я делал все, чтобы не отличаться от остальных, и поэтому намазал свой лоб белой золой. И я жил там...
Жить в том храме на южной оконечности Цейлона было для меня вроде... другого катаклизма, как в джунглях, как... Внезапно я был выброшен в СТОЛЬ другой мир, так отличающийся и все же - не могу сказать, что я нашел или чувствовал там, но внезапно я оказался посреди другого катаклизма.
У меня нет слов для этого.
То есть: это всегда, всегда подобно тому, как спадают одежды. Спадают одежды, и вы внезапно обнаруживаете себя совершенно ГОЛЫМ, брошенным во что-то другое. Среди гонгов, ритуалов; вы спите на плитах храма, просите милостыню... я был в совершенно "эксцентричном" мире, вне всякого "центра", который бы я знал. Брошенный... в нечто очень странное.
Конечно, почти сразу же я заболел, потому что пил воду из реки. В качестве милостыни нам подавали рис - рис, напичканный разными специями (они называют это чилис), от которых жгло мой желудок. Вскоре я оказался в довольно плохой физической форме.
Но затем, в одну из первых ночей... Вы понимаете, я был настолько "вне центра". У меня не было больше центра. И в довершении всего больной, как бы в "конце" некоторой жизни. Так что, однажды ночью, в храме, я имел переживание - возможно, самое фантастическое переживание в своей жизни. Во сне я слышал... божественную музыку. Музыка... не могу сказать. НИЧТО, НИКАКАЯ человеческая музыка не может сравниться с ней. Это подобно "звуку", которым звучит мир - вселенная. С гармонией величественной красоты. Не знаю, что такое "божественное", но то было "божественным". Бетховен - я любил Бетховена (единственной вещью, которая затрагивала меня в западном мире, была музыка), но даже наиболее величественные бетховенские квартеты были ничто по сравнению с тем... РАЗМАХОМ звучания, как если бы вся ВСЕЛЕННАЯ была... звенящей, звучащей - была музыкой.
Это было совершенно неодолимое переживание. Когда я проснулся, то сидел, не знаю, два или три часа, обхватив голову руками, повторяя: "Это невозможно! Это невозможно! Это невозможно. Что произошло?..." Я как бы стал сумасшедшим, услышав ту... ту Красоту. Ту чудесную Красоту. Я был как сумасшедший. Я все повторял и повторял: "Это невозможно. Это невозможно. Это невозможно." Это была такая... божественная Красота - это было Божественное.
Не знаю, с чем я соприкоснулся той ночью. Вероятно, я настолько ПОРВАЛ со свои обычным миром, что, должно быть, вступил в контакт с некой сферой... сферой... другой сферой, вы знаете. Саньясин
Так я последовал за тем саньясином.
Мы пошли назад, на север, через Цейлон. И мы вернулись в Индию.
И однажды он сказал: "Приготовься стать саньясином."
В то утро мы были у реки. Он сказал: "сними одежду."
Я вошел в реку.
Он сказал: "Окунись".
Я окунулся в реке.
Затем он сказал: "Зачерпни рукою немного воды."
Я набрал воды в ладонь правой руки, несколько капель.
Он сказал: "Сейчас исполним несколько ритуалов, последних ритуалов, касающихся твоей семьи: теперь у тебя нет ни матери, ни отца, ни страны; у тебя нет ничего."
Я зачерпнул воды, и она прошла сквозь пальцы, возвращаясь назад, в реку.
Все это время он распевал санскритские мантры, такие великолепные. Санскрит - это язык, который... подобен звучащей бронзе. И те мантры обладали такой старой, древней вибрацией. Вы чувствовали себя как бы переместившимся на тысячелетия назад во времени.
Как будто бы каждый жест... тянул вслед за собой тысячелетия. Как если бы внезапно обнажилась глубина... столь грандиозная, столь пространная, прошедшая через пески времен. Как если бы жесты, которые мы делали, имели бы множество, множество, множество жизней, были сделаны задолго, задолго раньше. Все обладало такой... прекрасной... глубиной... Это было как бы... посвящение. И я не знаю, почему это было священно, но... в этом наслоилось множество веков: в тех жестах, в тех звуках... том ритуале.
Я вылил в реку те капли с моей руки.
Я был голым.
Он сказал: "Пошли".
Мы подошли к маленькому храму. Там были другие саньясины. Мы разожгли костер. Я был голым. Я сел перед огнем. И саньясины начали распевать санскритские мантры.
Он рассказал мне о жестах, о тех вещах, которые я должен был делать. Но всегда это был один и тот же жест: вы "бросили" что-то в огонь (в символической форме рисового зерна или масла). Вы бросали... все. Вы бросали даже ментальные представления. Вы выбрасывали ВСЕ возможные представления. Вы все клали в огонь. Вы клали добро, зло, печаль, радость. Все "да" и "нет" мира. Вы выбрасывали все: я не хочу радости, я не хочу печали, я не хочу добра, я не хочу зла. Я хочу Вещь такой, какой она ЕСТЬ - то есть, неизменной, всегда. ЭТА Вещь... она не меняется.
(короткое молчание)
А когда всесожжение было закончено, он дал мне оранжевую одежду (типа дхоти или набедренной повязки, не знаю, как назвать это), которую вы оборачиваете вокруг себя, четки из шариков рудракши, чтобы повторять мантры, и медную чашку для еды и питья. И я был ничем, кроме как тем нищим, который сжег все.
Затем я странствовал по дорогам. Я ушел. Я прошел через всевозможные вещи.
Он прошел немного со мной. Он заставлял меня менять поезд за поездом, за поездом, пересекая всю Индию; спать на железнодорожных станциях под свистки паровых машин. Он пытался... РАЗБИТЬ меня еще одним образом.
Я проводил недели в индийских поездах, в удушающей жаре, в повсеместной грязи, спал на железнодорожных платформах. И москиты и все... это был какой-то кошмар, в котором я больше не отличал ночь ото дня, не понимал, гуляю ли я или сплю.
Казалось... что уже ничего не осталось, что можно было бы разрушить.
Больше нечего было разрушать. Я был... превыше и вне... Вы не можете разрушить это.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Но Вы все еще ждали чего-то?

Сообщение you » Сб фев 09, 2008 3:12 pm

Товарницки: Но Вы все еще ждали чего-то?

Да - узнать, КУДА все это приведет. КУДА все это ведет? И я отправился в Гималаи. Я еще немного попутешествовал.
Но довольно скоро нечто произошло... потому что... я действительно искал то... что ЕСТЬ, что ИСТИННО, вы знаете.
И та милость, которая всегда присутствует, дает вам ответ.
Обнаженный саньясин
Однажды, в Гималаях, я повстречал того, кого называют нанга-саньясин. Это обнаженный саньясин.
Он не носит даже набедренной повязки; у него ничего нет. Он голый.
Он был молодым, он был статным! Он был красивым; он бродил по дорогам, распевая. Он был голым, только с кимтой. (Такой саньясин должен был разжигать огонь везде, где он останавливается; поэтому они всегда носят с собой так называемую кимту - нечто вроде каминных щипцов). И эти щипцы бренчат в такт шагам саньясина, видите ли - они резонируют.
Так он странствовал по дорогам и пел, обнаженный, со своей резонирующей кимтой. И он был так наполнен радостью...
Я решил пойти вместе с ним.
Тогда я сказал ему: "Послушай, я хочу избавиться от этих одежд."
Я... СТЫДИЛСЯ тех одежд саньясина! Мне казалось некой... пародией, маскировкой, облачаться "как саньясин" (в кавычках), в какую-то одежду особенного цвета!
Нужно быть СОВЕРШЕННО ОБНАЖЕННЫМ!


Товарницки: Вы имеете в виду, что она была как униформа?
Да, просто другая униформа. Другой способ сказать: я являюсь этим или тем. Внезапно у меня стало расти отвращение ко всему этому...
Поэтому я сказал ему: "Хочу быть голым, как ты." Я взглянул на свое белое тело, которое оставалось столь ужасно белым - клеймо Запада.
Я ничего не имел против Запада! Я не отношусь к нему с пренебрежением. Ничего не имею против него. Просто у меня была "белая кожа", вы знаете, что отличало меня от других людей, кожа которых задубела под солнцем и...
Тогда он ответил: "Но ты не можешь сбросить одежды саньясина! Не можешь, это твой закон! Ты - саньясин и должен..."
Я стиснул его руку: "Какой закон?"
"Но ты саньясин", - повторил он.
Я начал чувствовать... что меня душит эта метка, и подумал: "Проклятье! Я снова пленник. Я `саньясин'. Следовательно, не могу делать то или это...". Я снова почувствовал себя окруженным со всех сторон.
Я спросил его (на том языке, на котором мы могли общаться, это было что-то вроде плохого английского): "Ну хорошо, ты странствуешь по дорогам ... и странствуешь. И сколько ты собираешься так странствовать? Что затем?"
"Ну", - ответил он, - "затем я буду еще странствовать!" - "Но ПОТОМ? ПОТОМ?"
"Что же", - подытожил он, - "когда все будет кончено, все будет кончено. Твое тело сожгут. И все кончено! Ты свободен."
Все мое существо внезапно наполнилось неимоверным возмущением.
Получается, что мы ПРОХОДИМ через все это, СТРАДАЕМ от всего этого, ЖИВЕМ во всем этом только ради того, чтобы в конце швырнуть все в огонь как старое тряпье!
Но в чем тогда смысл этой жизни?
Я уж не говорю, что повидал немало всех этих йогов, вы знаете, которые выглядели столь светлыми и безмятежными. Я видел их! Я сидел с ними! Я тоже медитировал! Я закрывал свои глаза. И я знал их... безмятежность! Я знал, как... повернуть определенный способ бытия, и тогда, да, все становится необъятным, улыбающимся, беспредельным - нет больше проблем!
Но что ПОТОМ?
Это был мой постоянный вопрос: Что потом? Что затем?
Вы остаетесь в созерцании? Вы в состоянии... скажем, "безмятежности" или "радости" или... (не могу сказать радость; не могу сказать, что я опытный йог). Но я знаю безмерность - ту безмерность без какой-либо ряби. Есть ощущение необъятности; там чувствуешь себя так легко, так хорошо. И там величайший свет. Но когда вы снова открываете свои глаза... то видите, что человечество не изменилось! Вы находите, что и вы не изменились, что вы все также подвержены голоду, холоду, страху, конфликтующим мыслям, поднимающимся снизу.
И тогда, ЧТО тогда?
Состоит ли смысл жизни действительно в том, чтобы... уединиться в некотором дальнем уголке Гималаев, сесть там и оставаться в созерцательности до конца? Так ли это?
И что тогда?


Товарницки: Вы видели, как йоги демонстрируют свое умение?

Конечно! Шарлатанов хватает! Чем больше они демонстрируют свое умение, тем с большей вероятностью они просто шарлатаны. О, да, все их трюки не составляют особого труда. Это просто... еще одно шоу. Это не имеет ничего общего с истиной.
"Истина" (мне не нравится это слово) есть нечто, чем дышишь. Это подобно запаху цветка, ветру в кронах деревьев, вы знаете. Подобно порыву ветра на море. Вот что для меня является истиной. Это нечто, что течет, чем можно дышать через поры своей кожи.
Но в конце того длительного пути - "через поры кожи"... не остается больше пор! Вы просто поднимаетесь и поднимаетесь до некоторой точки вашего существа, как язык пламени или свечи все поднимается и поднимается и исчезает, и... нет больше проблем! Очень счастливое состояние. Но... Что потом?
Я хотел чего-то, что наполнило бы меня... в то время как я гуляю по улице или пью виски, если нужно! Пока делаю... пока живу своей жизнью, вы знаете! Нечто, что наполняло бы меня каждую секунду и не зависело бы ни от Гималай, ни от одежды монаха! Я хотел нечто, что не зависело бы ни от чего.
И вот когда тот МЕЧ - тот меч света, каким был взгляд Матери, потянул меня назад. Потому что то было не то, что "парит в вышине" и оставляет вас с чувством обширности и безмятежности и... блаженства. Совсем наоборот, это было нечто, что шло ВНИЗ, в вашу плоть и стремилось прикоснуться к чему то там, в глубинах вашего существа.
Так что тот взгляд привел меня назад, в Пондишери. Я сказал себе: "Ты сбежал. У тебя не хватило мужества смело встретить ТО."
И поэтому я вернулся в Пондишери.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Дороги Индии

Сообщение you » Ср мар 26, 2008 12:20 pm

Дороги Индии

Товарницки: Можно поговорить о тех дорогах, дорогах Индии?

Сатпрем: Я спустился с Гималай. Я повернул назад, на юг.
Да, есть величайшая красота Индии: все те люди, те существа Индии, и та великая мягкость, которую вы встречаете повсюду. Куда бы вы ни пошли, вас везде приветствуют с улыбкой. В них есть нечто, что понимает. Вам не нужно объяснять - они чувствуют. Это тоже было большим благословением Индии.

Это те люди, среди которых вы не чувствуете себя - даже с белой кожей - не чувствуете себя "чужестранцем". Вы не сможете пройти незамеченным, за вами сразу же увяжутся ребятишки, но вы не чувствуете себя чужестранцем. И они чувствуют, кто вы. Вы не обманете их; они чувствуют, кто вы.

Так что, да, есть та необъятная теплота Индии. И невероятное количество ... храмов Индии. Да, это могло бы ... привести к тому, что я бы определенно потерял себя, скорее здесь, чем в Гималаях.
В некоторых храмах была такая прекрасная... вибрация. Вы не знаете санскрит, но... это такой "полный", такой "плотный" язык, так... начиненный силой. Вы даже не знаете, откуда исходит тот язык. У меня такое ощущение, что он пришел... от чего-то, что было до человека. Кажется, что звуки не отражают тот язык, каким мы его знаем, с подлежащим, предлогами, сказуемым. Кажется, что звуки... обладают силой и "выражают" нечто.

И храмы имели ту ВИБРАЦИЮ, которая была для меня чрезвычайно... пленительной. Вы как бы звучите вместе с ней, танцуете вместе с ней... Было нечто чрезвычайно очаровательное.


Товарницки: Храм Шивы?
Да, храм Шивы. Особенно один в Бенарасе, он так необычен. Вы чувствуете, что можете очень легко потерять себя там.

Товарницки: Нечто, что уходило также далеко, далеко в будущее?
Может быть и в будущее! Возможно.
Потому что... когда вы там были, в том самом древнем измерении, это чувствовалось как "вечность".
Это не... ПРОШЛОЕ (как я его описываю, оно может показаться нечто очень, очень, очень далеким по времени); это вечное... Это ВЕЧНОЕ...
Но эта "вечность" без какой-либо проекции в будущее.
Вечность, которая ЕСТЬ... не знаю. Церкви: Буддизм, Нигилизм и Нирвана.


Товарницки: Могут ли и христиане почувствовать то же самое в соборе или церкви?
О, безусловно! Безусловно. Конечно же, могут.
Вы видите, в действительности, ВСЕ является средством, предлогом, чтобы подвести нас к открытию ДРУГОЙ глубины нас самих.
Но люди обращают средства в цель и тюрьму.
Так что те стены... Посмотри, довольно давно, в Тибете нашлись некоторые люди, которые сказали: "ХВАТИТ ЭТИХ СВЯЩЕННИКОВ!". Церкви повсюду, всегда. Кто-то саньясин, ашрамит, католик, марксист... Мы сами держим себя в тюрьме. Все эти вещи превосходны. Религия превосходна, марксизм превосходен. Все превосходно - при условии, что это... поможет вам достичь ТОЙ точки, где вы начинаете быть человеком. Человеком, то есть, нечто, что имеет собственную вибрацию - которая столь стара и которая присутствует и в настоящем, которая столь вечна.
Но все, что только ни помогало бы вам достичь того другого измерения, подходит к своему концу. Становится догмой. Становится тюрьмой.
Или же становится Гуру (с большой буквы). Становится Богом (с большой буквы).


Товарницки: И это начало смерти.
Точно! В тот момент, когда вы начинаете "определять" что-то, оно умирает. Оно мертво.
Поэтому я ничего не имею против христианства, индуизма или марксизма - я ничего не имею против кого-либо или чего-либо.
Но я... против - и сильно ПРОТИВ - всего, что заточает людей.
Синдром мы-схватили-истину, вы знаете. Она в нашем мешке, раз и навсегда, и это все.
Этой лжи я не могу перенести.
Я не мог вынести ее в Тибете, я не мог вынести ее в Пондишери, я не мог вынести ее в Париже, я не мог ее вынести даже в джунглях.
Истина есть нечто, что... "становится". Нечто извечно и навсегда в вопросе, я бы сказал, или в становлении. Это нечто, что... вы должны все больше и больше ВОПЛОЩАТЬ.
"Воплощать" - да, для меня это имеет смысл.
Воплощать означает вести все это в собственную плоть.
И дело как раз в том, что все мои поиски в качестве саньясина заканчивались в нечто, что выводило меня из моей собственной плоти.
Вот где я оказался в конце всех тех поисков - в конце того, что казалось ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ поиском. Да, для меня то окончательное не было окончательным. Если же это было окончательным, то я симпатизирую буддистам, нигилистам, всем тем, кто повсюду сбрасывает бомбы, ведь это тоже действенный или негативный путь достичь того же самого конца.
Все те практики есть ни что иное, как проклятая иллюзия.
Нам предлагается выбирать между тем, чтобы выбраться изо всего и взорвать все.
С одной стороны, йоги, буддисты говорят вам: "Решение в Нирване - иди вверх"; с другой стороны, другие говорят вам: "Нет, давайте взорвем весь этот проклятый мир..."
Это в точности одно и то же.
Это одна и та же вещь, одна блаженная, другая дьявольская.
Два отрицания, ведущие к одному и тому же. Обе дороги кончаются... тупиками.
Или же эта Земля не имеет смысла.
Это был тот вопрос, который привел меня назад в Пондишери, к... Ней.
К Ней.

Товарницки: Сатпрем, каково гулять по дорогам Индии?
Ах, я всегда наслаждался путешествием, независимо от обстоятельств.
Мне нравится то состояние изнеможения, когда резервы тела на исходе. Тогда вы начинаете... переходить в другой ритм. Тело уже больше не прилагает усилий - нечто иное несет вас.
Вы гуляете и гуляете, и... вы сливаетесь с великим ритмом. Когда вы выходите за пределы состояния изнуренности, за пределы определенной стадии, тогда воцаряется другое, великое состояние.
Так что на дорогах Индии, да... не могу сказать, что это было БОЛЬШЕ, чем где бы там ни было, потому что это был "марш", за исключением того, что люди были... я чувствовал, что был в той стране, где мог легче дышать. Это поистине милость Индии (или было милостью, потому что не знаю... можно ли сейчас сказать то же самое); это милость той страны. Там поистине другой воздух.
Но я достиг конца человеческого вопроса, вы понимаете, исходил всю Индию и соприкоснулся с тем, что было ее идеалом.
Я достиг конца человека.
Я не получил ответа.
Или же ответом было: выбирайся из этого мира, брось в огонь это старое тряпье.
Я не получил ответа.
И в этом действительно причина упадка и деградации Индии: вместо того, чтобы ВОПЛОЩАТЬ свою духовность, они по обыкновению использовали ее для грез, мечтаний, медитации, для какой-то духовной дремоты, которую они называют "Нирваной", но... эти люди ДРЕМЛЮТ! Они приятно и всецело дремлют - посмотри, чем они ЯВЛЯЮТСЯ и что они ДЕЛАЮТ для земли?
Вот на что я все время наталкивался. Я подходил все к той же точке и упирался в нее.
Какой была их цель? В чем цель этого человеческого ТЕЛА, скажем, того самого тела ребенка на берегу моря, который удивленно всматривался в безбрежность и чувствовал, что было нечто, чем стоит жить!
Так что же, конец всего этого в том, чтобы закрыть глаза - и что тогда?
Это конец?
Но ребенок, всматривавшийся в волны, каким я был, не принял бы это ни на минуту!
Это не жизнь! Это вовсе не божественная жизнь.
И все же... в самом начале истории Индии, другие поняли - риши, жившие пять или шесть или семь тысяч лет назад. Они поняли какую-то тайну.
Ту же тайну открыли Шри Ауробиндо и Мать.
И вот что на самом деле потянуло меня назад. Исходив Индию, я вернулся НАЗАД к... тому источнику - настоящему источнику. И к настоящему смыслу этой жизни.


Товарницки: То есть работать надо здесь, а не где-то а запредельном?
Если бы в запредельном, то для чего же мы приходим на землю?
Как тот нанга-саньясин, который говорит: "Замечательно, все кончено! Я бросаю старое тряпье в огонь и... это все. Я свободен!"
Но в чем тогда эволюционный смысл всего этого?
Мы были моллюсками, мы были лягушками, мы были рыбами, мы только что были обезьянами... Мы с трудом ТАЩИЛИСЬ, действительно, миллионы лет и страдали и... Зачем? Чтобы кончить маленькой духовной медитацией?
Это невыносимо!
Это не имеет никакого смысла.
Вся эта... проклятая история, болезненная и фантастическая история, кончается в маленькой... в такой бедной маленькой вещи?
Если первый эмбрион начал шевелиться на земле, то это должно было иметь какое-то значение для земли! Истина есть нечто, что должно иметь смысл в этом теле!
Эволюция не происходит в мозговых извилинах!
Она идет в плавниках рыбы. Она происходит в когтях. Ну, хорошо, какое-то время она происходит в ряде извилин, которые были чрезмерно вздуты, но это не... ПУТЬ, ведущий к свершению тех миллионов лет.
Это невозможно!
Эволюция должна идти во плоти. Это должно быть нечто в теле.
И вот где Мать схватила меня. Вот как она меня поймала.


Товарницки: Но я не думаю, что Вы ставите под сомнение учение самого Будды, о пути, ведущем к развенчиванию иллюзии и подводящему к центру сознания?
Посмотри, есть иллюзорный человеческий путь проживания своей жизни. Это очень ясно. Иллюзия временная, полезная. Очевидно, что существует видимость вещей, через которую нужно прорваться.
Вопрос состоит в том, чтобы избавиться от представления о... маленьких объектах, заключенных в ящик - мы должны выбраться из этого ящика. В этом нет сомнения. Вот чем является иллюзия и ложь.
Дело заключается в том, чтобы сразу же прорваться через все это в поистине необъятное измерение.
И это ПЕРВЫЙ шаг. Это не конец. Это только АБВГД - начало алфавита!
Поэтому раз уж вы прорвались через эту корку - тот маленький "ящик", в который вы заключали все вещи и все существа - раз уж вы пронзили тот... кусок картона (это ничто иное, как кусок картона), раз уж вы прошли через это, то что вы собираетесь делать с этим телом? Что произойдет тогда?
На этот вопрос не давал ответа ни один йог, ни один иллюзионист, ни один буддист.


Товарницки: Если это не побочный продукт буддизма?
Побочный продукт?

Товарницки: Буддизма.
Но я...

Товарницки: Потому что, несомненно, если вы подойдете к истоку, если вы прочтете слова самого Будды и вникните в учение основных Мастеров, то не откроется ли вам иной порядок вещей?
Да. Конечно, целый мир лежит между тем, что говорили пророки или осведомленные люди (называйте их как хотите) и что... сделали из этого их последователи и ученики... и церкви.
Что мы знаем о настоящих словах Христа? Что мы знаем о настоящих словах Будды? На самом деле мы не знаем ничего. Поэтому, когда я говорю о Будде, то ставлю под сомнение не столько самого Будду, сколько... ту церковь, которая построена вокруг него.

Товарницки: Припоминаете ли Вы позицию Шри Ауробиндо по отношению... не к буддизму, а к самому учению Будды?

Очень трудно говорить об этом, потому что буддизм стал синонимом определенного способа бытия и жизни. Поэтому мы можем обсуждать эти вещи лишь в терминах буддизма, а не в терминах самого Будды. Это невозможно.
И это было очень полезно. Буддизм был очень полезен в эволюции человеческого сознания, чтобы помочь нам или заставить нас ПРОКОЛОТЬ определенную видимость.
Но это ПЕРВЫЙ шаг!
А какой второй шаг?
Вот что. Вот мой вопрос.... Вот где я был в конце моего путешествия. И я дошел до этого не философски! Я дошел до этого столь конкретно, сколь это может быть, потому что я все еще был тем самым ... РЕБЕНКОМ, в самом деле, вглядывающимся в безбрежность моря и... говорящим себе "Но где же мой секрет? Где ЭТОТ секрет моего существа... этого тела, в котором я нахожусь?"
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Гуру

Сообщение you » Пн июн 23, 2008 6:30 pm

Гуру


Товарницки: Но учение Шри Ауробиндо уже несколько просветило Вас?

Да. Я читал Шри Ауробиндо... Верно, я прочел некоторые вещи Шри Ауробиндо. Но, не знаю, было так, как будто бы я читал сквозь страницы. Как я уже рассказывал, я странствовал по миру с "Жизнью Божественной". Но... я действительно интересовался "миром" Шри Ауробиндо, его атмосферой, тем, что он представлял. И всякий раз, когда я читал страницу-другую, я смотрел даже не на слова: на заднем плане я ощущал какой-то взгляд или глубину, и мне нравилось составлять компанию с... "тем".
Так что это даже не философия - которую я почти не знал - в действительности притягивала меня.
С интеллектом я покончил в возрасте девятнадцати лет. Я прочел сотни и сотни книг и понял раз и навсегда, что никакого ответа не смогу найти в книгах.


Товарницки: Так что последний "снимок" того индийского путешествия такой: Вы в качестве белокожего саньясина странствуете на глазах дружественного индийского народа?
О, да! Они более чем дружественные; они великодушные. Это настоящие великодушие. Великодушие, которое не просто выражается в улыбающихся лицах, а исходит из сердца. Это поистине милость той страны.
Там было это великое великодушие.
Но я не собирался проводить всю свою жизнь в одежде монаха, вы понимаете. Мне требовался другой смысл жизни. Мне нужно было прикоснуться к чему-то БОЛЕЕ ИСТИННОМУ, чем все это.


Товарницки: Какие области Индии Вы посетили?
Бенгали, главным образом. И я... да, путешествовал по всей Индии. На пути в Гималаи я проходил через Бенарас, Бриндаван. В западной Индии был не особенно много. В основном на востоке и северо-востоке.

Товарницки: В течение нескольких месяцев?
Путешествие было очень коротким. Очень сконцентрированным. Потому что я был действительно ведом непосредственно моим вопросом. Я не собирался впустую тратить хотя бы минуту своей жизни: как только завершалась одна фаза, я довольно грубо ставился перед тем ответом, который я должен был услышать или ПЕРЕЖИТЬ.

Товарницки: Встречали ли Вы гуру или саньясина, который поразил бы Вас?
О, встречал... множество.

Товарницки: Не припомните ли Вы какую-нибудь интересную историю в ходе того...
Гуру, что же... Лично я нахожу "систему гуру" отвратительной. Не могу выразиться иначе. И все же... это, очевидно, манера выражаться.
Потому что, на самом деле, ВСЕ является Гуру.
Каждое мгновение, каждая вещь, каждая встреча, каждый случай, каждое происшествие ЯВЛЯЕТСЯ Гуру. Все приходит для того, чтобы показать вам путь. Мы просто не осознаем это. Мы относимся к вещам обычным образом, как мы всегда принимаем их. Но если мы знаем, как смотреть на вещи, то каждая вещь ЯВЛЯЕТСЯ Гуру. Я имею в виду, что каждая вещь приходит для того, чтобы научить вас, показать вам путь. Каждая встреча, каждая личность, каждый случай, каждое событие - это Гуру. Так почему же все это должно быть запихнуто в какую-то особенную шкуру ... шкуру, облаченную в белую одежду и... сидящую со скрещенными ногами?
Я не могу вынести - я просто не могу вынести всех этих людей. Я вижу их насквозь. Допускаю, что некоторые из них искренни. Но посмотри, что делают из них их ученики! Вот что отвратительно.
Они делают из них божество. И это очень удобно, вы понимаете, иметь гуру: "Что же, мой гуру сделает это для меня." Это ПОЛНОСТЬЮ освобождает вас от того, чтобы прилагать какое-либо личное усилие или пройти самому через весь процесс.
Ах! "Мой гуру здесь; он сделает это за меня." Гуру-гуру-гуру. Это всегда до боли знакомая вещь: бог освобождает вас от... от становления тем, чем вы являетесь.
Мать очень хорошо об этом сказала. Она сказала: "Это ЛЕНЬ... это ЛЕНЬ заставляет людей поклоняться. То, что следует делать, это становиться."
Но чтобы становиться, требуется мужество. Нет места для дремоты, вы понимаете.
И вот чего касался меч Матери. Там вы не могли дремать. Вы НЕ МОЖЕТЕ дремать. Вы не можете переложить все на кого-то, чтобы он сделал это за вас.
И вот почему я вернулся.
И в конце своего путешествия я вернулся в тот ашрам.
Теперь я понял, что должен был преодолеть все свои... страхи относительно стен, структур, систем - ради НЕЕ, вот что. И не надо обращать много внимания на ашрам.
Но ОНА была там.
Только ЕЕ я хотел видеть.
И вот где другая милость была дарована мне. Но я думаю, что всем нам милость отпускается в соответствии с нашим зовом. Все зависит от того, что мы призываем!
И, вероятно, она чувствовала тот зов во мне.
И с ее... улыбкой, ее иронией, ее вызовом - всегда был вызов глубоко в глазах Матери. Она как бы всегда бросала вам вызов: "Посмотрим, сможешь ли ты. Попытайся!"
В самом деле был "вызов" (мне нравится английское слово "challenge" - вызов).
Глубоко в тех глазах был зов. Камешек с Ганга


Товарницки: Случилось ли с Вами что-либо особенное во время того путешествия по дорогам Индии? Увидели ли Вы какой-либо особый знак? Может быть, Вас поразил какой-то случай? Событие, которое как-то Вас затронуло? Животное, сюрприз, человеческое существо, случай, что угодно?
Не знаю. Да... кое-что поразило меня.
Во время своего путешествия я подошел к Гангу, к истоку Ганга - не к самому истоку, а достаточно высоко вверх по Гангу. И всегда в своей жизни я любил горные породы. Мне нравились камни. Мне нравились скалы. Мне кажется, что камни живут своей собственной жизнью.
И с Ганга я подобрал камешек, который показался мне прелестным. Я оставил этот камешек у себя. А по возвращении я нашел себе приют недалеко от железнодорожной станции. У приятного человека, который - не знаю, имел отношение к железной дороге, возможно, это был контролер или вроде этого; как бы там ни было, у него была работа, связанная с железной дорогой. Он жил рядом с путями вместе со своей женой, двумя или тремя детьми и престарелой матерью. И они дали мне приют.
И, не знаю почему, я вынул свой камешек.
И та мать посмотрела на этот камешек. Она все смотрела и смотрела на него; не знаю, почему.
Спонтанно я протянул ей камешек. И сказал: "Я подобрал его на Ганге".
После этого... престарелая женщина положила камешек перед собой на пол и приложилась к нему лбом. Это было так просто, так трогательно видеть... любовь, с которой женщина приложилась лбом к тому камешку с Ганга.
Не знаю почему, но это очень меня тронуло.
Эта СПОСОБНОСТЬ ПОКЛОНЕНИЯ, вы знаете... Эта... легкость и спонтанность, с которой они могут поклоняться. Иными словами, да, слияние с нечто более широким, чем маленькая поверхностная личность или маленький предмет, или...
Это глубоко меня тронуло.
Я узнал... нечто.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Возвращение в Пондишери: тело - это мост

Сообщение you » Сб июл 19, 2008 10:07 am

Возвращение в Пондишери: тело - это мост


Товарницки: Есть ли некие слова Матери...
Сатпрем: Да, конечно.

Товарницки: ... которые дали бы читателям ту же самую "встряску"...
Да. Да, конечно.

Товарницки: ... как человеку, который только что прибыл и еще не знает, что такое "супраментал"? Кто не знает, что означает спуск в материю? Кто лишь воспринимает знаки, намеки. Так что, Сатпрем -
Да.

Товарницки: ... Вы прибыли в Пондишери.
Да, действительно, есть ключевая фраза Шри Ауробиндо - есть также одна и у Матери - которая преследовала меня долгое время. На самом деле, с того момента, как Шри Ауробиндо взглянул на меня. И я путешествовал по миру с этой фразой, не вполне понимая ее смысл или что с ней делать.
Помнится, в "Жизни Божественной" он говорил (я цитирую неточно): "Человек - это не верх эволюции; он - переходное существо. Если он не хочет превзойти самого себя, то он будет превзойден."
Эта фраза следовала за мной повсюду. Как если бы там он действительно коснулся сути вопроса.
Я прошел через весь фантастический курс, вы знаете, столь богатый событиями, в течение изрядного количества лет путешествую по миру, пройдя через столь многие приключения, и здесь я был в моих Гималаях, действительно столкнувшись лицом к лицу с довольно... устрашающим вопросом. Ведь я достиг конца всевозможных поисков.
На языке человечества я был поставлен ... перед двумя возможными вершинами.
Вершина, которую я воспринял и даже "соприкоснулся", была йогической, скажем так. Путь, который поднимается подобно кончику острия к вершине сознания, прорываясь через макушку, которая ограничивает нас - и вы всплываете на некой верхушке бытия, будучи чрезвычайно... удовлетворенными. Там исчезают все проблемы. Это... безвременное. Это вечное. Это подобно великому белому молчанию за всякой вещью, в глубинах всякой вещи. Оно наполняет вас; это благо.
И на самом деле (теперь я понимаю это; я понял это позднее), как раз это я переживал, будучи ребенком, находясь в море в своей лодочке; и я чувствовал себя так хорошо в своей лодке, растворяясь в бризе, ветре, запахе морских водорослей - это было то же самое очень полное состояние.
Но - и вот где лежит разница - я чувствовал это в своем теле, в своих ноздрях, в своих руках, которые держали руль и подчинялись течению, которые следовали движению ветра и направляли лодку.
Тогда как то, что происходило в Гималаях (и также везде), происходило после некоторого растворения, после того, как все замолкало, когда все было собрано вместе как острая восходящая кромка. Тогда я чувствовал это.
Но что ПОТОМ?
Вы открываете свои глаза, а жизнь как шла, так и идет.
Я действительно был очень близок к этой вершине человечества, так сказать.
Другой же вершиной был верх электроники, западных волшебников, которые производят все более эффективных монстров - и поедаются заживо своей же системой.
Передо мной были две крайности: вершина йоги и верх электронного человека или интеллекта.
Какую выбрать?
Не совсем понятно, где лучше потонуть, но вы тонете в обоих случаях, будь то в светлой белизне или же в довольно удушающей темноте.
Тем временем жизнь... божественная жизнь все еще ускользает от нас!
И вот где фраза Шри Ауробиндо преследовала меня.
Вот где она преследовала меня.
Поэтому я спустился с Гималай и... вернулся к ней. К Ней.
Потому что некоторые ее слова очень глубоко меня поразили.
О'кэй, все прекрасно; вы говорите: "Человек - это не вершина эволюции. Мы на пути к следующей стадии эволюции."
Но как? Какими СРЕДСТВАМИ?
И вот где одна фраза Матери глубоко меня поразила. Действительно, это был ключ для меня.
Как-то она сказала: "Это физическое тело может постепенно развиться в ходе эволюции. Физическая субстанция развивается через каждое индивидуальное образование (иными словами, через то, что мы претерпеваем в ходе эволюции)...". И она добавила: "И однажды тело сможет протянуть МОСТ между жизнью, какой мы ее знаем, и той жизнью, которую мы могли бы назвать супраментальной, как назвал ее Шри Ауробиндо, жизнью следующего вида - именно ФИЗИЧЕСКОЕ тело протянет этот МОСТ."
И не поднимаясь на верх сознания, на остроконечную вершину - столь острую, что она кончается растворением, исчезновением - действительно движешься к чему-то иному.
Или же движешься из стадии человечества, из эволюции - изо всего!
Это в ТЕЛЕ.
И это глубоко затронуло меня, потому что я очень заинтересован в теле. Ведь в нем я живу, вы понимаете. И там я всегда и намерен жить. Во всех своих приключениях или действиях (не знаю, как назвать это) должно участвовать мое тело вместе со всем моим существом. Иначе в чем же вопрос?
Этот вкус я почувствовал раз и навсегда, бороздя морские просторы, вдыхал с запахом дрока, морских водорослей и побегов. То было НАСТОЯЩИМ смыслом для меня. И крики морских чаек... То было ПОЛНЫМ. Для меня это было уже чем-то вроде божественной жизни.
Но, конечно же, такое случается лишь в редкие минуты жизни и в условиях, которые... нисколько не похожи на божественные.
Так как же найти, "воплотить" ту божественную жизнь?
И все это было после того, как я ВИДЕЛ, чем являются знаменитые йогические реализации или пытался достичь их - потому что я касался этого... Что за шумиху они разводят вокруг этого! Они делают много шума из ничего.
(короткое молчание)
Ну, хорошо, эти йогические реализации могут быть полезными для человечества, погруженного в материю. Очень хорошо отойти немного назад, прорваться через все те слои обусловленности и всплыть в некотором молчании и во всем том... Это хорошо; здесь нечего отвергать и не над чем насмехаться. Но все это подобно тому, вы знаете, как дышать кислородом только две и десять минут в сутки! Вряд ли это решение! А если это решение, тогда эволюция есть нечто абсурдное, чья кульминация должна заключаться в отходе от эволюции!
Все эти слова весьма абстрактны, но, в действительности, для меня, все это имело самый непосредственный и физический смысл. Потому что я соприкасался с этим. Я соприкасался с тем светом, той необъятностью. И вот почему я внезапно был поставлен перед настоятельным и мучительным вопросом, который снял меня с моих Гималай и привел к... к Ней, которая сказала: "Это в теле. Физическое тело - это МОСТ."
И это несмотря на... все то, что заставляло меня съеживаться - те стены, тот ашрам, все то окружение, которое казалось мне столь же бессмысленным на Востоке, как и на Западе. Все, что пахнет "стенами" или "школой"... просто невыносимо для меня; это душит меня. Я чувствовал удушье.
Ну, хорошо, "Она" была там, в том ашраме. Поэтому я сказал себе: "Я должен... я прошел через джунгли. Почему бы не пройти через ашрам?". Вот как это было.
В действительности, меня ожидала еще одна милость, потому что милость присутствует всегда. Когда вы ищете, когда вы зовете, ВСЕГДА некая рука помогает вам. И, оглядываясь назад, вы сознаете, как чудесно это было: есть ведущая, такая мягкая, добрая рука, которая наблюдает и... берет вас, когда вы сами больше не знаете, что делать, или не можете это сделать. Особенно когда вы больше не можете сами делать что-либо. Вот когда приходит милость.


Товарницки: На что был похож тот ашрам?
Ашрам? В то время там уже была масса людей. Возможно, тысяча человек, тысяча учеников. Конечно же, они были разбросаны по всему городу, но обычно они собирались вместе в некотором центральном здании. Там также много занимались спортом, что совсем необычно для ашрама. Все ученики носили белые одежды. Они выглядели... да, довольно легко уживались с самими собою и с виду не печалились. Каждый занимался определенной "деятельностью", то есть были разнообразные "службы", где каждый ученик понемногу работал. И они собирались вместе для медитации. Но упор (по крайней мере, официально, могу сказать), упор был сделан, главным образом, на работу, материальную деятельность, спорт. Поэтому практиковалось изрядное количество спортивных игр. Тут была и хатха-йога, как и футбол, тенис и дзюдо. Допускалась всевозможная деятельность.

Товарницки: К тому времени Шри Ауробиндо уже умер.
Умер...

Товарницки: Кем был Шри Ауробиндо? И кем была Мать? Какова была их связь?
Но в этом все и дело!
Ашрам сам по себе не значит ничего, вы понимаете.
Существо, кем бы оно ни было, имеет переживание - ВОПЛОЩАЕТ переживание. Затем этот опыт спонтанно "притягивает" некоторое количество людей, которые... которые хотят разделить это переживание или понять, что это.
В этом нет ничего нового. Греки очень хорошо это знали. Перипатетики, я полагаю, имели учеников и общались и обменивались своим опытом, гуляя и разговаривая.
Вот где берет начало ашрам: некое существо имеет переживание или достигло определенной реализации, а ученики, как они называются, приходят и собираются вокруг него. Да, но беда в том, что число учеников начинает расти, и ашрам - что постепенно и как бы незаметно стало ашрамом - да, становится их собственностью, и Мастер становится их собственностью, и только они распоряжаются гениальным учением Мастера. Это старо как мир. Я был как раз... свидетелем такой же истории, на самом деле.


Товарницки: Хотелось бы, если возможно, услышать маленькую историческую справку о роли Шри Ауробиндо в ашраме. Как и о роли Матери. О взаимоотношениях Шри Ауробиндо и Матери в прошлом.
Хорошо. Воздействие того, кого называют Гуру (за неимением лучшего слова) или Мастером - того, кто имеет опыт - происходит (по крайней мере, не всегда) не через слова.
Шри Ауробиндо немного пытался объяснить в своих сочинениях то, что он делал, что искал. Довольно продолжительное время Мать передавала это посредством устной речи: были вечера "Вопросов и Ответов" на плэйграунде ашрама.
Но, в действительности, это не было главным делом.
Главным делом было распространение переживания. Это как раз то, что Запад все никак не может понять, потому что по нему все должно быть ментальным. Они создают философии, вы понимаете, разбитые на параграфы - просто идеи. Тогда как, здесь, нет идей; есть силы. Мы позабыли, что разум - это только высушенный переросток, пытающийся перевести живую силу, находящуюся за ним.
Да, есть живая сила. Это то, с чем вы должны вступить в контакт. Настоящая работа ученика на самом деле состоит в том, чтобы установить контакт с силой и мощностью переживания. Ведь это не нечто, ограниченное частным телом. Оно излучает, вы понимаете, подобно благоуханию цветка или радиоактивному материалу. Вы должны войти в контакт с этим и позволить ей - этой мощи переживания - работать внутри вас и внутри вашей собственной плоти. Вот что ученики должны стараться делать.


Товарницки: Но кто основал ашрам в Пондишери?
Ну, вы не можете сказать, что он был "основан", что Шри Ауробиндо решил как-то основать ашрам. Все происходит не так.
Просто случилось так, как я уже говорил, что ученики стали слетаться как пчелы, со всей округи, и из этого возник ашрам! И однажды было решено, что будет ашрам, из-за изрядного количества людей, которые были там.


Товарницки: А Мать?
Вот в действительности как идет жизнь в ашраме: есть Мастер и пчелы, собирающиеся вокруг него, чтобы... собирать мед. И, естественно, когда Мастер уходит, все останавливается. А если все продолжается вслед за уходом мастера, то просто... превращается в церковь.
Вы понимаете, что в тот момент, когда ушло ядро живого переживания, вы начинаете жить теориями; вы пытаетесь применить идеи Мастера наилучшим образом, на что только способны. Короче говоря, это начинает становиться... это зародыш церкви или школы. Как раз это и происходит.


Товарницки: Вернемся к ашраму, Сатпрем. Какой Мать показалась Вам? И кто такая Мать?
Мать... Да, прежде всего, тот ее взгляд. Очень отличающийся от взгляда Шри Ауробиндо и все же все больше и больше напоминающий его взгляд. Но очень отличающийся.
Тот взгляд был вроде... да, "меча" - меча света. Нечто, глубоко проникающее в ваше существо и стремящееся прикоснуться там к корням, и вы чувствовали... вы чувствовали, что она проникала через все слои или покрытия вашего существа, чтобы попытаться... достичь нечто в его глубинах.
Мать была силой за работой. Вот чем она была - мощью. Тем, что в Индии называют Шакти. Тупик оккультизма


Товарницки: Кем она была? Откуда она?
О, история Матери - это длинная история ! (смех)
Начнем с того, что она была француженкой. Она родилась в Париже, отец ее был турок, мать - египтянка.
История Матери подобна роману - в действительности, это самое великое приключение, о котором я когда-либо слышал.
Невозможно пересказать все истории Матери!


Товарницки: Все же стоит рассказать, хотя бы немного. Стоит того.
(смех) Ну, хорошо, ладно. Она также, на свой лад, стучалась во всевозможные двери, чтобы найти ответ на вопрос о положении человека.
Очевидно, она родилась с ощущением, что человек - это человеческое существо - не является конечным продуктом, что нечто иное должно выйти из этого существа, что явится следующей "ступенью" эволюции. Она родилась в сознании этого.
И она стучалась во множество дверей. Она играла со всеми западными философиями. Она играла с западной эстетикой. Она дружила с Роденом, Монэ... (с кем еще?) Сислеем, великими импрессионистами. Она стучалась в двери музыки - она была замечательным музыкантом. Она стучалась во множество дверей. Она также имела дар к математике.
И затем она постучалась в очень интересную и очень опасную дверь - дверь оккультных сил. Потому что, если было бы другое существо, в шаге от человеческого, то КАК оно собиралось бы... прийти в бытие? Довольно естественно ответить: может быть, оккультные силы в человеке дадут решение и откроют дверь к другому состоянию?
Очевидно, мало кто из людей способен к оккультизму. И более того - более того - попробовав его, ОЧЕНЬ МАЛО кто сможет уйти от этого. Потому что...


Товарницки: Это было время Штайнера, время Шурэ...
Да, это было время Шурэ. Это все еще было время Гурджиева.
И Мать встретила некто, кого звали Теон. Некто, кто был супер-Гурджиевым - Гурджиев был мальчишкой по сравнению с Теоном. Человек, имевший массу оккультного знания.
Мы знаем лишь законы материи, вы понимаете. За ними лежат другие, это совершенно очевидно. Другие законы, очень мощные и очень действенные. И это благо, что люди ничего не знают о них, потому что они использовали бы их самым ужасным образом.
Но, в любом случае, Мать также экспериментировала с ними, чтобы увидеть, могут ли те так называемые оккультные методы действительно помочь на практике. Но на нескольких конкретных примерах она, как и Шри Ауробиндо, убедилась, что это подобно растягиванию резинового жгута: пока вы удерживаете резиновый жгут, он остается туго натянутым, и можно творить чудеса (то, что мы, люди, называем чудесами), но стоит только его отпустить - бац, все кончено! Все возвращается на прежнее место.
Есть история об ученике или друге Шри Ауробиндо, которого укусила бешеная собака. Используя оккультное знание, он остановил распространение заболевания, благодаря чему оно держалось под контролем. Этот контроль сохранялся в течение десяти или пятнадцати лет, не помню точно. Но однажды этот человек, бывший йогом-политиком, утратил выдержку - он потерял само-контроль. Спустя двадцать четыре часа он скончался. Иными словами, в течение десяти лет он держал... резиновый жгут своего сознания натянутым, так сказать, и болезнь сдерживалась, находилась под контролем - это выглядело чудом для всех, кроме него. Но как только он отпустил резиновый жгут, все кончено! Все вернулось на прежнее место. Это... короткоживущие чудеса. Таким чудом можно ошарашить человека с улицы, потому что много чего можно сделать таким образом. Это может выглядеть весьма ошеломляющим и чудесным, но... это не имеет длительной силы. Это не обладает силой, которая непосредственно "исходит" от материи, вы понимаете. Это нечто, что НАЛОЖЕНО на материю.
Так что вы в самом деле можете наложить ту мощь, ту силу или волю на чью-то голову, вылечить его, сделать то или это, но он снова подцепит эту болезнь спустя три минуты или пятнадцать дней. И затем, в конце, мы все подхватываем смерть.
И, как если бы этого было еще не достаточно, существует значительная опасность использовать эти силы на дурные цели. Что люди сразу же начнут делать с этими силами? Они будут использовать их на то, чтобы избавиться от всего, что стоит на их пути! Или, хуже того, они станут использовать их на то, чтобы уничтожить все, что им кажется злом в этом мире. Но что они в действительности знают о зле?
Что они знают?
Разве то "зло", на самом деле, не необходимо, чтобы вести куда-то за пределы него?
Человеческие существа не знают ничего.
Чтобы управляться с этой мощью, нужно иметь великое видение.


Товарницки: Но что произошло после того, как она экспериментировала с теми оккультными силами?
Что же, она увидела, что это в самом деле был тупик. Это НЕ было решением.

Товарницки: И что произошло затем?
Ну, как всегда, милость здесь. Когда вы заканчиваете одно переживание и есть настоящий зов в вас идти дальше...
Затем она познакомилась с одним философом, который должен был провести политическую кампанию в Индии, чтобы попасть во французский парламент. И так Мать, после встречи с тем философом, попала ко Шри Ауробиндо.
Пройдя полный курс (я опускаю многие детали), после того, как все пути, один за другим, закрывались перед ней.
Она ясно видела, что эта игра с философиями не ведет никуда за пределы игры. Эстетика имеет свои пределы. Музыка имеет свои пределы. Все великие оккультные силы имеют свои пределы. Ни одно из этих не было ключом, чтобы вести к... к человечеству, которое могло бы быть действительно человеческим - чем он едва ли является в настоящее время или пока что не является.
И вот как она пришла ко Шри Ауробиндо.


Товарницки: В ашрам в Пондишери?
Ашрам еще не был сформирован, когда она пришла. Там было всего лишь несколько учеников. Дюжина учеников или примерно столько, кто немного понимал, что происходит, но кто был там. И число учеников росло, и так было создано то, что сейчас известно как ашрам.
Но ашрам сам по себе - это ничто! Что действительно важно, это личность, которая ЯВЛЯЕТСЯ центром и ИМЕЕТ переживание, и то, КАКОЕ переживание эта личность имеет.
А что касается меня, что я увидел в конце всего того путешествия, это некто, говорящий мне: "Именно ТЕЛО сделает МОСТ".
Это не оккультные силы. Не йогические мощности. Не философия. Вовсе не знание Упанишад. Ничего такого. Это ни наилучшее, ни наихудшее.
Это не Упанишады. Даже не Бхагават-Гита. Не какой-то текст. Ничего подобного!
Это нечто иное - это ТЕЛО.
У тела нет какой-либо философии, вы понимаете. Оно или хорошо спит, или плохо спит; ему голодно, ему холодно - вот чем является тело.
Итак, она говорила о секрете.
И вот почему я вернулся, чтобы увидеть, чем был "секрет тела". Исследование Матери: спуск в тело, другая сторона аквариума


Товарницки: Теперь Вы оказались возле Матери.
Возле Матери?

Товарницки: Или как Вам угодно называть это. Что начало проясняться для Вас через то, что она говорила. Но, как она говорит, это тайна за пределами всяких формулировок. Но тогда как же практикуется это учение? Каково...?
Но для меня чудесным было как раз то, что Мать никогда не имела учения!
Мать исследовала. Это вовсе не имеет ничего общего с учением.
В течение некоторого времени она прилагала усилия, чтобы говорить ученикам: "Не так - вот так. Вы должны... делать это и делать то." Но как только эта стадия была пройдена, Мать стала исследователем нового вида.
Так что она не знала!
Мать не знала пути!
И что в самом деле невероятно - и то, что захватило мою жизнь - это то, что по некоторой непостижимой милости она сделала меня свидетелем или поверенным в ее исследования. То есть, она доверяла мне все свои сомнения, вопросы, кажущиеся неудачи - все.
Она начала говорить со мной тем же образом, как разговаривают с ребенком, вы знаете, как бы рассказывая ему истории. Я мог задавать ей любые вопросы, которые только приходили мне на ум. Она отвечала на все мои вопросы. И медленно, медленно вводила она меня в свое исследование. Как если бы она хотела пригласить меня, человеческое дитя, принять участие в процессе того, что придет ПОСЛЕ человека - как выходить ЗА ПРЕДЕЛЫ человека.
Но она не знала пути.
Она начала йогу в теле в возрасте восьмидесяти лет.
И, возможно, она начала ее из-за любви, потому что тот, кого она любила, Шри Ауробиндо, ушел. Он "умер", как они говорят.
Поэтому смерть была врагом.
Казалось, что смерть в конце концов поглощает Любовь - что последнее слово всегда остается за смертью.
Так что она как бы хотела ВЫРВАТЬ Шри Ауробиндо из рук смерти, так сказать, или сорвать маску смерти, чтобы увидеть, что за ней. Это немного напоминает историю Орфея и Эвридики.
Что же было за ней?
К чему смерть?
Так она взяла меня с собой в то исследование, под тем или иным предлогом. В начале она обычно звала меня и садилась в кресло с высокой спинкой. А я садился на ковер и слушал ее. Но, что самое важное, мало-помалу она начала рассказывать мне о своем собственном опыте.
Так чем же является эта йога "в теле"?
Обычно мы думаем, что тело - это самая простая вещь в мире; именно наше тело. Это... нечто знакомое.
Но как эта кажущаяся столь известной вещь собирается произвести нечто другое, а не скопировать ту же самую субстанцию?
Биологи скажут: "Это просто. Изменение в структуре ДНК может вызвать мутации." Но все то, что мы знаем об этих мутациях, это нечто чудовищное. "Под воздействием космических лучей может измениться последовательность аминокислот, тогда возможна мутация." Но на все это уходят тысячи и тысячи лет.
Так где же решение, если биологи говорят, что мы никогда не произведем что-либо отличное от человеческого существа?
Возможно, просто сверхчеловеческое существо в интеллектуальном смысле. Или же физиологического монстра.
Но как может возникнуть иной вид?
Биология не дает ответа. Она говорит: "Комбинация определенных молекул может, после многих тысячелетий, привести к некоторой мутации, котороая породит другие мутации, которые, возможно, породят иной вид."
Хорошо, это было... во время, это был 1960 год. Тогда уже было совершенно ясно, что мир не сможет ждать тысячелетия. Проблема висела в воздухе. И ответ должен был быть найден.
И где же в "теле" был ответ, ведь биология не могла его дать (По правде говоря, в сентябре 1988 г. биологи неожиданно натолкнулись на новый "факт". "В дерзком вызове, брошенном эволюционной теории", - пишет Бостон Глоуб, - "две группы ученых утверждают, что простейшме организмы могут перегруппировывать собственные гены под воздействием окружающей среды. Новые эксперименты показывают, что даже одноклеточные организмы могут накапливать некий опыт и благодаря этому `выбирать, какие мутации следует вызвать', - говорит гарвардская школа исследований...". Кажется, что бактерия делает нечто, казавшееся до сих пор немыслимым", - подтверждает д-р Джон Кейрнс, лидер гарвардской группы. "Я полагаю, что если клетки развили механизм, позволяющий им это делать, то и высшим организмам было бы весьма благоприятно перенять эту способность [в ходе эволюционного процесса]. Но это всего лишь спекуляции, а не наука.")
Чем же на самом деле является "тело"?
Оно кажется чем-то крайне простым, но это как раз та вещь, которую мы нисколько не знаем. Это единственная вещь, о которой мы не знаем ничего.
Что мы в самом деле знаем о нашем теле? Мы завернуты в кучу последовательных слоев. И мы живем, главным образом, в верхнем слое, ментальном, интеллектуальном слое. В действительности вся наша жизнь проходит в разуме. Мы никогда непосредственно не соприкасаемся с телом - мы прикасаемся к нему ЧЕРЕЗ всевозможные идеи и привычки. Но что мы знаем о своем теле, КАК ОНО ЕСТЬ?
Значит, если мы хотим открыть то тело "как оно есть", биологию "как она есть" - не через микроскоп, а как тело живет - мы должны начать, очевидно, с проникновения через тот ментальный "слой". Тот первый слой, выраженный всем шумом наших идей, суждений, всего, в чем мы постоянно живем, включая все ментальные внушения, каждое... возможное внушение - вся жизнь, в которой мы ограничены.
Тот слой является ПЕРВЫМ слоем, через который нужно прорваться, чтобы подойти ближе к телу. Сначала мы должны начать с того, чтобы утихомирить весь тот ментальный шум, который обволакивает наше тело.
Затем, если вы продолжите тот "спуск" - "путь нисхождения", как она называла его - то встретите ВТОРОЙ слой, являющийся эмоциональным слоем. Это все чувства, которые мы имеем, все эмоциональные реакции, которые мы имеем. Это целый кишащий мир и несколько более упорный, чем интеллектуальный слой. Но и этот слой также постоянно обуславливает наше существование. И он покрывает все тело. Подобно паутине, опутывающей тело. Как мы сможем увидеть что-то в "клеточной среде", так сказать, пока она затемнена и покрыта всеми теми слоями? Мы должны прорваться через эти слои.
И поэтому необходимо прорваться также через вторую паутину, второй слой эмоций и чувств, чтобы достичь тела.
И спуск становится все более и более трудным. То есть, мы должны успокоить в себе весь тот эмоциональный шум, все те реакции, которые мы с трудом осознаем, потому что они приходят к нам так естественно.
Затем мы наталкиваемся на ТРЕТИЙ слой. Это слой всех "ощущений". Мы подобрались очень близко к телу. Все ощущения тела, его спонтанные реакции: страх, беспокойство, агрессия... Мы открыли целый кишащий мир, который не имеет ничего общего с самим телом. Это просто ПРИВЫЧКИ, которые были взращены в теле - привычки, взращенные воспитанием или развитые в силу атавизма, привычки, приходящие из нашего окружения. Мы думаем, что НЕ МОЖЕМ сделать это или то; это не возможно. Мы НЕ МОЖЕМ есть это или то; мы НЕ МОЖЕМ жить при высокой температуре; мы НЕ МОЖЕМ... Тело окружено громадным слоем, состоящим из "вы не можете, вы не можете, вы не должны", "это невозможно, это невозможно, а то возможно". Мы живем в грандиозной обусловленности. В этот момент мы начинаем приближаться к нечто... очень (как бы выразиться?) интенсивному, острому, опасному.
Мы начинаем приближаться к корням... смерти тела.
Мы осознаем, что если хотим взаимодействовать с теми микроскопическими привычками, покрывающими нашу клеточную субстанцию - наше тело - если мы начнем взаимодействовать с этим, что же, это вызовет протест в теле, панику, страх.
И, наконец, мы достигли дна: желание, ЗОВ смерти. Как если бы глубоко внизу сознания (почти касаясь тела; я не говорю, что в теле, потому что мы еще не в самом теле) было бы нечто ЖАЖДУЩЕЕ смерти - нечто, для чего жизнь является как бы катастрофой. Потому что жизнь означает непрерывную борьбу, напряжение, вбирание, отвержение - жизнь - это как бы постоянная угроза.
Таким образом, глубоко в теле мы встречаем некое желание покоя, встречаем инерцию. Как если бы вся память о прежнем эволюционном развитии была бы собрана там, наряду с чем-то, похожим на на глубокую ностальгию по минералу. Умиротворение минерала, вы знаете, до того, как была рождена жизнь, когда все еще было статичным.
Есть та потребность.
Глубоко в теле есть та потребность в покое, в инерции - и, прежде всего, в прекращении этого постоянного кошмара... борьбы, действия, реагирования. Все те клетки находятся под грандиозным напряжением, заставляющим их бороться. Так что внизу находится желание смерти.
Имейте в виду, это исследование - не какая-то абстракция. Это переживание через... через многие заболевания (я говорю о Матери, об исследовании Матери). В ту минуту, когда вы пытаетесь вмешиваться обычным образом, все идет набекрень. Малейшее нарушение, и вы видите всевозможные страхи, опасения, поднимающиеся в теле, отовсюду: "О, это смерть", "О, это рак", "О, это то и то заболевание". Мир, КИШАЩИЙ внушениями, глубоко внизу тела.
Поэтому вы должны прорваться через все это. Вы должны прорваться через эту иллюзию заболевания. Мы должны прорваться через... смерть.
(короткое молчание)
Но любопытно (очевидно, трудно охватить весь этот процесс), что это как если бы вы всегда сталкивались с разрушением, чтобы найти ключ, найти Силу, бо'льшую, чем сила разрушения - чем закон разрушения, который... КАЖЕТСЯ укоренившимся в глубинах тела.
По мере того, как вы спускаетесь через сеть всех тех последовательных сетей, опутывающих тело, иногда встречаются странные вкрапления или вплавления в теле, и внезапно, через несколько секунд, тело оказывается в... мире, где всякий закон кажется разрушившимся, недействующим! Мир, где все те неумолимые вещи внезапно растворяются в нечто более сильном, чем закон смерти, более сильном, чем закон болезни, более сильном, чем - нечто, для чего все это ИЛЛЮЗИЯ.
Например, Мать испытывала бесчисленные сердечные атаки. Да, обычно вы умираете от этого. Но как раз тогда, когда она была на пороге смерти, внезапно вмешалось нечто иное, подобно нескольким секундам... света или мощи, которая внезапно, пуф, ликвидировала кажущуюся катастрофу. И болезнь ушла! Сердечная атака была прекращена. Она больше не имела никакой реальности.
Но затем этот опыт должен был повториться еще раз, дважды, сотни раз, чтобы клетки тела начали привыкать к этому "иному закону", где растворяются все старые внушения.
Тело может лишь медленно "разучивать" другую возможность.
Но фантастично то (когда у нас хватает мужества пройти через все те слои), что мы внезапно осознаем, что все те непреклонные "законы", ограничивающие нас - законы, установленные медицинской наукой, математикой, физикой - все они являются грандиозной... иллюзией. Они не имеют реальности! На определенной глубине или при клеточной ЧИСТОТЕ (раз уж мы достигли истока клеточной жизни, свободного ото всех покрытий и оболочек), на дне есть нечто, что "вне" смерти, "вне" катастроф, "вне" болезни.
Другими словами, так называемая свобода, найденная на вершине сознания, может быть найдена и в теле.
Но она отыскивается короткими вдохами, как всегда, через тысячи маленьких переживаний. Потому что тело очень медленно учится своей собственной свободе. Тело не верит в свою свободу - оно верит во все свои привычки. Оно верит во все свои заболевания; оно верит во весь медицинский распорядок: "Если я сделаю это, то произойдет то-то и то-то." Весь наш мир - мир, в котором мы живем - это мир законов, причин и следствий, неустанных повторений: "Если я сделаю это, то случится то и то."
Мы не осознаем, до какой степени являемся ФИЗИОЛОГИЧЕСКИМИ узниками.
Мы можем осознать, что мы - пленники идеи, чувства, ощущения, но мы не знаем, что... действительно являемся узниками ФИЗИОЛОГИЧЕСКИ.
И та свобода возможна.
Когда нам удается пройти через все те последовательные слои обусловленности, мы достигаем свободы в глубинах тела. Мы внезапно избегаем Закон - так называемый Закон, которым биологи ограничивают нас. Внезапно возникает нечто иное.


Товарницки: Вы писали, что человек является узником некоего "аквариума".
Да.

Товарницки: И что нужно разрушить этот аквариум?
Да. Мы думаем, что запредельное человека заключается либо в растворении тела (когда мы идем в так называемый Дух), либо в совершенствовании теперешнего инструмента, ведущего к... сверх-рыбе в своем аквариуме, с увеличенными плавниками или с некоторым новым волшебным орудием.
Когда-то, В Палеозойскую эру, некая рыба очутилась в пересохшей ямке и, из необходимости, эти рыбы были ВЫНУЖДЕНЫ научиться другому способу дыхания, перейти от жаберного дыхания к легочному.
Они должны были - потому что все более и более задыхались - они должны были найти иной способ дыхания. Так появились на свет амфибии. Они оставили аквариум. Они покинули СВОЙ аквариум, чтобы обнаружить, что другая сторона аквариума не является смертью; это просто другой способ дыхания.
Конец рыбы - это еще не смерть. Это другой вид, это амфибии, дышащие другим воздухом.
Аналогично, на пути вниз, ко дну ПСЕВДО-физиологии, которую мы знаем - что является не настоящим телом, а всего лишь ПРЕДСТАВЛЕНИЕМ о теле, ПРИВЫЧКОЙ тела, аквариумом, в котором мы ограничены - на дне всего того мы разрушаем... стеклянную стену, ограничивающую нас, и мы движемся в иной (как бы сказать?... Это не "другой мир", этот мир ничуть не более "другой", чем был "другим" мир, в котором высадились амфибии), мы попадаем в другой МАТЕРИАЛЬНЫЙ воздух, другой способ дыхания... В МАТЕРИИ.
Другой Закон.
Ясно, что закон птицы и закон рыбы - два совершенно разных закона. Но раз уж мы разбили этот аквариум - не иллюзорно на вершине сознания, а в самих глубинах тела - раз уж мы проникли через все те слои обусловленности, то мы реально, МАТЕРИАЛЬНО, ФИЗИОЛОГИЧЕСКИ появляемся в другой... ВОЗМОЖНОСТИ БЫТИЯ - В ТЕЛЕ.


Товарницки: И мы достигаем, как говорила Мать, того, что называется "клеточным сознанием".

Да - клеточное сознание, являющееся клеточной "мощностью" и клеточным "видением". Это совершенно новый СПОСОБ БЫТИЯ в материи. Где смерть не имеет больше никакой силы. Где случай больше не имеет никакой силы. Где другое видение.
Это целиком... новый и другой СПОСОБ БЫТИЯ, приходящий к жизни, который Мать пыталась объяснить мне день за днем, в течение девятнадцати лет.
Я слушал ее в течение девятнадцати лет.
И всякий раз те переживания были ошеломляющими для нее. Когда вы внезапно обнаруживаете себя вне аквариума или вне сети паутин, это совершенно "сбивает с толку", "бедственно" для старой физиологии, для старого способа делания вещей. Поначалу это немного напоминает сумасшествие. Много людей вокруг Матери думали, что она становится помешанной. Очень необычно вылезать из человеческой шкуры и пытаться ... освоить новый способ бытия.
Что сказала бы древняя рыба, встретив первую амфибию? Что сказала бы древняя палеозойская рептилия, встретив первого археоптерикса? Она должна была сказать: "Это невозможно. Он сумасшедший! Это галлюцинация! Это невозможно, невозможно, невозможно."
Так и весь наш мир, включая учеников вокруг Матери, постоянно говорил: "Это невозможно, это невозможно...".
И я был единственным (теперь я осознаю это), единственным, кто сказал: "Да, это возможно! Это возможно; это ЕДИНСТВЕННАЯ возможность." Потому что глубоко внизу во мне была - это не вера, скорее определенный глубокий способ дыхания - эта уверенность: "Ну, КОНЕЧНО ЖЕ, это возможно! Это даже ЕДИНСТВЕННАЯ возможность! Достаточно Упанишад, достаточно Вед и... Библии и марксизма и всех старых человеческих сказок - мы должны найти НОВЫЙ СПОСОБ ДЫХАНИЯ."
И вот куда я погружался с Матерью - погружался, да, я был там... поистине как утопающий человек, отчаянно пытающийся... найти ИНОЙ способ дыхания. Исследование Матери: вездесущее сознание, новая физика


Товарницки: Мать обычно говорила о скорости, о свете, о "волнах с быстротой молнии".
Я попытаюсь объяснить, в простых словах, на что может быть похоже то другое состояние. Действительно, это нечто, о чем мы не знаем ничего. Это нечто вообще чужое для человека. Возможно, дети смогли бы почувствовать или пережить это. И совсем мало взрослых знали о том другом состоянии (не осознавая это).
Ведь в жизни бывают моменты, когда внезапно вы становитесь неприкосновенными - абсолютно ничто не может затронуть вас. Если вы находитесь на поле боя, то чувствуете, что можете пройти невредимым через град пуль. Если вы на море в разгар шторма, то смеетесь и знаете, что, как бы там ни было, вы пройдете через грандиозные волны. К вам подсылаются убийцы, но нечто в вас остается столь СОВЕРШЕННО спокойным, как если бы просто разыгрывалась комедия - так что они не могут и тронуть вас. И, действительно, убийцы не могут и притронуться к вам.
В той или иной форме множество людей имели это переживание: внезапно вы вне "Закона". Вы вне всего того, что кажется неизбежным - вы проскакиваете через ячейки сети. И все те, кто имел это переживание, рассказывают, что это было... не то, что хорошее расположение духа, а как бы выстрел адреналина, и вы внезапно наполняетесь непобедимой энергией. Нечто очень простое и очень радостное. Но, главным образом, очень простое. Нечто подобное детскому простодушию, которое говорит: "Нет, нет, нет, нет. Это невозможно; это не может случиться."
Да, в том уже есть указание на другое состояние. Иными словами, те существа, которые имели переживание этого рода, проскочили через слои обусловленности, страха, всего "случится это или то", "это возможно, то невозможно" - в течение нескольких секунд милости они проскочили через сеть, и поэтому ничто их не затронуло. Ничто не могло прикоснуться к ним.
Вот каким является это переживание.
Иными словами, прорвавшись через все те эволюционные слои, вы внезапно ПОЯВЛЯЕТЕСЬ, в глубинах тела, в нечто, где старые законы мира БОЛЬШЕ НЕ имеют силы. И вы осознаете, что их сила была ничем иным, как грандиозным коллективным внушением - и СТАРОЙ привычкой. Но ПРОСТО привычкой.
Нет "законов"; там лишь допотопные привычки.
И все дело заключается в том, чтобы пробиться через те привычки.
Так что иногда, в человеческой жизни, бывают секунды, когда чувствуешь: "Ах, я проскочил!"
Но то состояние должно дойти до точки, когда оно спонтанно и естественно переживается телом, что означает его освобождение от всякой обусловленности. Тогда вы появляетесь в нечто фантастическом. Но реально фантастическом!... Хотя я считаю, что и первое парение птицы в воздухе тоже было фантастическим. Все же был момент, когда древняя рептилия поднялась в воздух и стала птицей.
Вы видите, что следующий шаг в эволюции не имеет ничего общего с творением сверх-философий, сверх-Бетховенов или супраэлектронных машин. Он связан с ФИЗИОЛОГИЧЕСКИМ обретением - потому что эволюция физиологическая - обретением физиологически НОВОГО СОСТОЯНИЯ В МАТЕРИИ - не в чистом Духе.
Но затем вы замечаете нечто совершенно необычное, связанное с телом (на самом деле, может быть, со всей жизнью), что заключается в том, что препятствие ЯВЛЯЕТСЯ рычагом: найти стену, узнать, где стена - значит, быть способным прорваться через нее.
Медицина и биология "классифицировали" препятствия - они кристаллизовали препятствия и возвели их в ранг закона - тогда как это только средства. Они - рычаги. Если есть стена, то это означает, что существует и другая сторона стены. Если есть невозможность, то существует и возможность. Не может быть иначе. И поэтому величайшая трудность состоит в том, чтобы найти ГДЕ находится стена.
Но все те препятствия - те заболевания, которые кажутся неизлечимыми, смерть, тяжесть, любой и каждый наш закон, так дотошно классифицированы и узаконены как препятствия, то есть, как неоспоримые пределы нашего аквариума - являются, в действительности, средствами.
Если вы УПИРАЕТЕСЬ в препятствие (вы должны в него упереться), если вы упираетесь в препятствие вместо того... вместо того, чтобы естественно принимать вещи; если жизнь, как вы ее знаете, ПЕРЕСТАЕТ быть естественной, если вы натыкаетесь на препятствие повсюду, то вы можете преодолеть его.
И как раз это делала Мать. Всякий раз был Закон, Невозможность - для нее не существовало того "закона" или той "невозможности". И именно потому что она имела отвагу прорваться через все эти... грандиозные императивы, вы знаете, которые ТЯГОТЯТ сознание тела - все препятствия, эти "вы не сможете сделать это", вся та кишащая смерть со своими притягательными медицинскими масками - именно потому что она имела отвагу прорваться через все это, НАДАВЛИВАТЬ на все препятствия, именно поэтому она прорывалась, в конечном итоге, лишь для того, чтобы осознать, что так называемые законы были просто нашим... способом разметки определенного аквариума, и что на другой стороне находится иная возможность бытия.
Затем глубоко внутри тела вы обнаруживаете нечто... очень похожее - неожиданно похожее - на то, что вы находите на вершине сознания, в величественных просторах, на вершине бытия - но вы обнаруживаете это физиологически, в клетках.
Тело сделано из материи.
А что такое материя?
Мы думаем, что она ограничена каким-то частным телом, но это не так! Ученые знают это. Материя представляет собой континуум; нет нигде отделения. Электромагнитные волны повсюду одновременно, во всем.
И так тело Матери начало переживать поистине фантастические вещи, о которых она доверительно мне рассказывала, потому что знала, что я не считаю ее сумасшедшей. Она чувствовала, что МОГЛА беседовать со мной, тогда как другим не могла сказать и слова. Она могла, потому что знала, что после того... удушения, которое я пережил, для меня ВСЕ было возможным. Или же я ХОТЕЛ, чтобы все было возможным.
Итак, в глубине того "чистого" клеточного сознания, свободного ото всех покрытий, мы начинаем прикасаться к поистине фантастическим вещам - материально фантастическим - которые в действительности параллельны многим открытиям современной физики.
В частности, мы осознаем, что сознание тела ни В МАЛЕЙШЕЙ СТЕПЕНИ не ограничено каким-то частным телом; оно одновременно повсюду. И только мы ограничены в иллюзорной физиологии. Когда мы вступаем в контакт с тем клеточным сознанием глубоко внутри тела, там больше нет "одного тела"; неожиданно... там весь мир.
Поэтому Мать обычно имела фантастические переживания. Что-то происходило в Нью-Йорке, Париже, Нью-Дели или где бы там ни было, и она была ТАМ - она была там ФИЗИЧЕСКИ. Сознание ЕЕ ТЕЛА (это не было видением психического, переживаемым через так называемый третий глаз), именно это тело... сообщалось одновременно со всем.
Есть клеточное сознание, которое не ограничено. Материя как... даже как видят ее физики, не ограничена - она в движении, совершенно непрерывна везде. То тело внезапно оказывается без границ! Оно ЗНАЕТ все. Оно НАХОДИТСЯ повсюду. Оно ЖИВЕТ везде. Это как бы вездесущее сознание.
Одновременно пленительно и опасно говорить об этих фантастических переживаниях, потому что на самом деле они гораздо проще, чем мы думаем.
Новое существо - это не актер вторых ролей.
Трудно описать на земной шкале ту простоту. Но ее можно ПЕРЕЖИТЬ. И именно это Мать пыталась передать - передать мне.
Это можно пережить.
В тот момент, вы понимаете, больше нет... больше нет ни малейшего смысла в маленьком "я", маленьком человеческом эго с его "мощностями" и фантастическими "видениями".
Клеточное сознание похоже на детское сознание. Оно очень простодушное. Это... чрезвычайно простое. Это изначальная простота мира. Поэтому это сознание проходит через все и ощущает себя везде "как дома": в былинке, в ветре, и особенно в страдании, в ужасном страдании мира. Это болезненно.
Разумеется, в этом есть фантастические стороны. Чувствовать, что мы являемся горой, рекой, лесом - все это... высокопарно. В действительности, есть определенная простота, которая заставляет нас быть повсюду, быть частью всего, одним со всем... Почему? Потому что подобно тому, как есть только одна Материя, есть и только одно Сознание.
Но то Сознание тождества не находится в маленькой точке бытия, исчезающей в сонном блаженстве. Его можно обнаружить в тотальном физическом тождестве, в котором... не только вы участвуете во всем, но вы ЯВЛЯЕТЕСЬ всем - вы дышите со всем. Вы в одной пульсации сердца со всем сущим.
И вы составляете ту же боль со многими болями.
Товарницки: Воспринимала ли она волны?
Она не "воспринимала" (абсурдно так говорить); она БЫЛА подобна волнам, распространяющимся со скоростью света, везде, мгновенно, так быстро, как если бы они были абсолютно неподвижны.
Здесь мы поистине вступаем в новый вид физики. И первое изменение той новой физики состоит в том, что само ощущение ВРЕМЕНИ другое. Мы живем со скоростью... которая не является той скоростью, к которой мы привыкли.
(короткое молчание)
То сознание (то есть, сознание тела), мгновенно расширяясь во всем физическом континууме, не распространяется с обычной человеческой скоростью - там другое ощущение времени.
Так, мы понимаем, что если мы способны ЖИТЬ в том другом "времени" или с той другой скоростью, то меняется старый закон тела: "привязки" жизни ко времени больше не существует. Нам уже больше не 82 года + 1 день + 2 дня + 3дня. Другая физиология начинает... появляться - начинает появляться новый способ БЫТИЯ.
Но... вот где мы начинаем соразмеряться не только с риском и крайним сумасшествием такой попытки - двигаться к новому виду - но так же и с болью такого переживания. Потому что войти в физическое тождество мира - физиологическое тождество - означает войти в "тотальное" убожество мира.
И со своим обычным юмором (потому что всегда был тот юмор, что бы она ни делала) Мать говорила: "Это как бы постоянно подхватываешь новую болезнь и должен найти лекарство от нее."
Она подхватывала тысячи и тысячи болезней. Она постоянно имела... черные секунды. От одной секунды к следующей было так, как если бы она стояла лицом к лицу со смертью. Не просто с собственной смертью, а смертью некоторого ученика, смертью этого человека, страданием того человека. Так что каждую секунду она должна была привносить новый кислород или тот новый Закон, чтобы погасить вспышку болезни или вспышку смерти, внезапно охватывавшую ее. Она могла бы остановиться. Она могла бы уйти совершенно незапятнанной. И... нечто иное - какой-то другой Закон - пришел бы и стал противодействовать, преодолел препятствие того страдания. Очень трудно выразить это в словах, но было так, как если бы Мать действительно работала надо всем телом земли. Она больше не была телом, ограниченным какой-то кожей.
Возможно, мы можем понять размах этого переживания с помощью ментальной аналогии: когда мы произошли от приматов и начали немного "думать" и "общаться", то новое сознание начало ОХВАТЫВАТЬ множество вещей.
В том смысле, что понять означает БЫТЬ ВНУТРИ того, что понимаешь. Поистине подобно этому охвату.
И поэтому чем более утонченным становится человеческое существо и чем больше оно расширяет свое сознание и чем больше общается, тем больше вещей оно "вбирает" - тем больше оно охватывает. Поэтому более утонченное существо часто больше страдает, потому что понимает массу вещей - оно охватывает массу вещей. Конечно, можно понять ментальный масштаб процесса, но то "понимание", тот особый способ охвата вещей происходит именно в теле. То есть, тело Матери охватывало множество страданий, чтобы работать над ними - работать над той ложью, грандиозной ложью, которой является болезнь, является страдание, является боль, является смерть. И пропуская новый... вид кислорода в свое тело, она просачивала его в тело мира, так оно и было. Несколько капель нечто иного, что... меняло судьбу и тяжесть вещей. И вот где явление становится чрезвычайно интересным, когда можно оценить его.
Первой реакцией тела, когда ему дается некий новый кислород или какая-то новая пища - когда тело сталкивается с иными условиями, чем те, к которым привыкло - является паника. Мгновенный страх: все начинает кипеть и пузыриться, разваливаться, становится дезорганизованным.
Но как раз это и происходит в теле мира в последние двадцать лет! Есть ощущение, что все идет скверно, разваливается на части. Ничто не работает как обычно - ничто более не естественно. Как если бы вся наша ментальная система полностью прогнила и не было бы больше решения ни для чего. Все истины трещат по швам. Вся ложь маскируется под истину. Есть ощущение жизни в мире, который... полностью распадается на части.
Но почему? Почему это так?
Очень может быть, что как раз новый Закон, новый воздух просачивается в старый человеческий аквариум и начинает РАЗРУШАТЬ ячейки сети. Поэтому мы кричим о помощи. Мы возмущены: "То, что происходит - это просто ужасно!"
Но что в действительности происходит?
Просто разрушаются ячейки сети. И они разрушаются по всему миру. Не потому что уходит зло или потому что уходит истина (как мы понимаем ее). А потому что есть новый воздух, новый кислород, проникающий во все и РАССТРАИВАЮЩИЙ все - выводящий все из ложной натуральности, из ложного добра, как и из ложного зла.
И разваливается абсолютно все, вы понимаете! Вся истина, как и вся ложь. Ничего больше не остается. Но, посмотрите, когда первый ящер или первая рептилия должна была выйти из своего тела и отрастить крылья, потому что мир становился удушающим - что происходило? Нечто должно было быть разбито вдребезги под шкурой той рептилии. Должно было быть ужасно больно находиться в шкуре того ящера, когда он должен был отрастить крылья. Или даже внутри той рыбы, которая вынуждена была перейти от жаберного дыхания к другому способу дыхания. Это удушающе - развиваться к чему-то "другому". Это мучительно. Все разбито, разорвано.
Разрывается все тело Земли.
Вот что происходит сейчас.
Так что если мы верим, что движемся к новым союзам, новым мировым содружествам, что мы спасем бедных и сделаем лучшее общество, то мы жестоко заблуждаемся, вы понимаете. Мы не собираемся делать лучших рыб - мы в процессе делания нового вида.
И тогда - наконец - возможно, мы осознаем, что тот Дух, тот Свет, та Радость - то, что мы искали на вершинах сознания, с закрытыми глазами, в молчании и уединении - находится в самой материи, что он ЯВЛЯЕТСЯ самой материей, и что таковой была цель тех тысячелетий страдания. Мы велись от одного катаклизма к другому, чтобы быть вынужденными постепенно раскрывать свой собственный секрет - наш секрет В МАТЕРИИ.
Но секрет не биологов, не физиков, не старого свода законов, не старых догм. Наши физические догмы столь же неуместны, как и религиозные догмы. Мы должны появиться в чем-то ином. И мы находимся В ПРОЦЕССЕ появления в нечто ином через весь этот хаос.
Поэтому есть надежда - не просто надежда, это даже ощутимо - что то, о чем я грезил ребенком на берегу моря, что кажется столь... одновременно столь необъятным и частью СЕБЯ, вы знаете... Когда я смотрел на море, это не было нечто "иное" - та маленькая волна не была нечто иным. Я струился с ней, я... перекатывался с той маленькой волной. Я был тем запахом водорослей... Это не было нечто иное, нечто другое!
В конце всего того страдания мы можем обнаружить, в теле, то, что мы знали, будучи детьми, и что мы также знали на вершинах медитации. Тогда материя обретает свой собственный смысл.
Цель эволюции состоит не в том, чтобы избавиться от материи. Цель заключается в том, чтобы найти настоящий секрет материи. И ее настоящий секрет не имеет ничего общего с электроникой. Он должен соотноситься с Радостью в материи, с Сознанием в материи, Мощностью в материи, что позволит нам ЖИТЬ по-иному, поистине божественной жизнью на земле.
Но мы должны использовать правильные средства, ПОНЯТЬ процесс. Мы должны понять, что весь этот хаос, через который мы проходим прямо сейчас, это не банкротство цивилизации, не банкротство материи, не банкротство религии - ничего подобного. Это банкротство старой рыбы, заставляющее ДВИГАТЬСЯ к своему расцвету.
Тогда все обретает смысл.


Товарницки: Но как быть тем, кто чувствует некое недомогание и живет в Париже, Лондоне, Буэнос-Айресе или где-то еще? Как могут они принять этот путь?
Но... вы не "принимаете" этот путь! Вы живете им, действительно, каждую секунду! И вы можете жить где угодно: в Лондоне, в Париже - и, я думаю, гораздо более интенсивно, когда вы посреди этой ужасной вещи.
Удушье - это средство само по себе.
Подобно старым рептилиям мы поставлены перед удушающими обстоятельствами, чтобы... чтобы человечество открыло свой рот и позвало, вскричало. Нет способа эволюционировать в нечто иное, пока нет НУЖДЫ эволюционировать в нечто иное. Это очевидно.


Товарницки: Вы думаете, что современный мир показывает, раскрывает свои собственные границы?
Они разбиваются повсюду, эти границы.
Границы ужаса как и границы добра - все границы разбиваются на куски, разбрасываются. Безучастному наблюдателю этот мир кажется совершенно сумасшедшим. Он кажется сумасшедшим по части своего добра в той же степени, как и по части зла. Определенно, нечто ИНОЕ пытается занять свое место. И это удушье ясно ощущается всеми людьми, хоть чуточку чувствительными, живут ли они в Лондоне, Вашингтоне или где-то еще - вы должны быть сделаны из очень рудиментарного вещества, чтобы не чувствовать это. Но то удушье является средством, потому что когда вы задыхаетесь, то должны найти СРЕДСТВА избавиться от удушья.
И каковы эти средства?
Они чрезвычайно просты, вы понимаете. Это всего лишь зов. Когда вы задыхаетесь, то просите воздуха.
В этом все и заключается. Цель науки, зов следующего вида


Товарницки: Когда вступаешь на этот путь, то какое впечатление создается о современном техническом мире, мире информации, связи?
Ах, для меня это выглядит как - уж извините - сверхрыба в своем аквариуме, замышляющая усовершенствовать свои усики и плавники и клешни и... Это кажется ... таким детским, таким узким!
Они совершенно в стороне от цели. И как раз потому что они безнадежно идут мимо цели, что... что милость находится за работой, чтобы разрушить их несмотря на них самих. Вот что делает милость: она повергает все. Иначе, предоставленные самим себе, мы бы НЕСКОНЧАЕМО творили супер-электронные игрушки и суперплавники... пока бы в конечном итоге не перерезали собственную глотку, вы понимаете. Но нечто находится в процессе безжалостного разрушения всего того на куски.


Товарницки: Вы сказали, что...
И это произойдет! Произойдет разрушение, общее разрушение их чудесной системы.
Тогда мы увидим, как человек пробуждается к... какой глаз он откроет, когда столкнется с разрушением этой грандиозной машинерии. Какой глаз он откроет, когда больше ничто не будет работать?
Я думаю, что все эти электронные и механические мощности уже дали убедительное доказательство собственного бессилия. Достаточно только вспомнить, как Америка боролась с проблемой нескольких заложников в Иране, чтобы осознать бессилие той чудовищной мощности.
Действительно, наша чудовищная мощь совершенно бессильна.
Вот что мы постепенно обнаруживаем - шаг за шагом.


Товарницки: Вы говорили, что чем больше мы разговариваем об информации, тем меньше мы информированы. Чем более совершенными и изощренными кажутся средства связи, тем меньше мы по-настоящему сообщаемся.
Действительно, настоящая цель науки заключается не в том, чтобы изобретать все эти "игрушки"; это не производство супер-реактивных самолетов. НАСТОЯЩИЙ ЕЕ ВКЛАД (если отступить назад и охватить историю с высоты птичьего полета) состоит в том, чтобы сплести по всему земному шару такую плотную и густую сеть, охватить все группы человечества, создать такое объединение, столь запутанную сеть, что вы не можете сделать ни малейшего движения в отдаленном уголке Франции, чтобы это не отразилось в Вашингтоне или Бейруте. Все повязаны вместе в один клубок. Вы не можете ничего сделать, не можете пошевелить и пальцем, чтобы это не отозвалось везде.
Вот настоящая цель науки.
Она объединила человечество в некий союз - НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО - союз столь тесный, что либо мы сделаем что-то вместе, либо вместе погибнем.
Иными словами, наука явилась инструментом глобального осознания. То, что по обыкновению было привилегией нескольких индивидов в их отдаленных башнях, в Гималаях или египетских храмах... сейчас воспринимается и переживается человечеством в целом. Есть единый человеческий комок, и мы все должны найти... выход.
Мы должны найти решение.
В действительности, новый вид не делается единственным индивидом. Новый вид подразумевает, что все в целом движется к новому измерению. Это не просто один индивид... Эволюция не предназначается для нескольких избранных; она предназначается для человеческого целого. Если нам суждено перейти на следующую стадию, мы ВСЕ сделаем это. Мы все вместе движемся туда!
Так что целью науки не являлось снабжать нас всеми этими игрушками. Ее целью было связать нас в один человеческий клубок, чтобы мы смогли найти вместе или ПОЗВАТЬ вместе. Когда вещи становятся довольно удушающими, вы понимаете, когда сеть становится все более и более удушающей, более и более удушающей, тогда наступает момент, когда нечто внутри нас по-настоящему ВЗЫВАЕТ - оно кричит: "Что-то иного, что-то иного! Мне нужно нечто иное! Хватит этого! Нечто иного!"
И вот когда может произойти чудо (то, что мы называем чудом). Прямо как клетки, когда они охвачены большой, серьезной болезнью - внезапно они начинают звать из глубин тела и, пфф, болезнь испарилась!
Что же, если тело земли, поставленное перед лицом собственной смерти, испускает этот призывный крик, то нечто может произойти и... изменить все.
Мы подошли к этой черте. Мы все больше и больше подходим к тому моменту, когда миллионы - не просто несколько человек - миллионы и миллионы существ испустят крик нового вида - призывный крик.


Товарницки: Все же смерть расправилась с Матерью. Она умерла.
Это... нечто иное. Мошенники

Товарницки: Вы рассказываете о собственном переживании. Есть ли у Вас друзья, возможно, последователи или ученики?....
О, нет! (смех). Нет! Господи, нет! Конечно же, нет!
Последователи чего?
Последователи, ученики - этих слов я не мог никогда понять. Просто ЛЮБИШЬ нечто. НУЖДАЕШЬСЯ в чем-то. Так что, да, я ученик солнца, я последователь моря, я ученик открытого воздуха, я ученик того, что прекрасно. Да.
Но ученики - нет.
Извини, я перебил тебя.


Товарницки: Вовсе нет. Я хотел поговорить о том, что случилось после ухода Матери. Когда Вы говорите о Вашем переживании, об опыте Матери, о послании Шри Ауробиндо, то не многого ли Вы ожидаете от тех, кто слушает Вас? Не слишком ли сурово Вы о них судите?
Сурово? О, нет! Если есть нечто, чем я не могу быть... быть суровым? Какой в этом смысл?
Я достаточно натерпелся, когда был ребенком.
Быть суровым - значит, не понимать. Чем больше понимаешь, тем больше любишь - тем больше любишь.
Где слабость? Где неспособность? Где неверное действие, ошибка? Этих вещей я не понимаю. Я не понимаю их.
Единственная вещь, которую... с которой я действительно могу быть достаточно суров, которую я в самом деле не могу переварить, это мошенничество, подделка. Это я не приемлю.


Товарницки: Думаю, что мне следует поставить вопрос по-другому. Я имею в виду: Сатпрем означает "Тот, Кто По-Настоящему Любит."
Да.

Товарницки: Это имя дала Вам Мать.
Да.

Товарницки: Но как можно всегда по-настоящему любить?
Я почти склонен сказать, что это вопрос "степени нагрева".
Что означает любить?
Что означает понимать?
Это означает быть ВНУТРИ... вещей, существ; это означает восприятие того, чем они являются. Это значит чувствовать, через ту или иную маску, сердце, которое находится там - доброе сердце. Человеческие существа имеют доброе сердце. Они не знают этого, в самом деле.
Не знаю, но из ста людей, которых я могу встретить, у девяноста девяти доброе сердце; они забыли ребенка, которым были, но они остались тем ребенком в своем сердце - ребенком, смотрящим на солнце и улыбающимся Бог весть чему. Можно коснуться этого за всеми масками. Вот что я чувствую, с чем соприкасаюсь, что я люблю. Я люблю, потому что "живу" с тем.
Хотя иногда, некоторые так называемые человеческие существа разнаряживают сами себя, облачаются в идею, свет, духовность, то и это, тогда как там просто мерзкая, себялюбивая ДРЯНЬ, нечто, что хочет брать - нечто грабительское.
Тогда я суров.
Те существа - действительно те, кто предал свое человечество.
Тогда я не побоюсь применить меч.
Тогда я безжалостен.
Мошенники, вы знаете.
И эти мошенники находятся, главным образом (не среди негодяев или изгоев, не среди грешников и увязших в пороке), главным образом, среди тех существ, которые схватили истину, которые оделись во все белое и... показывают великую духовность, тогда как за спиной держат когти и хотят лишь брать.
Это... отвратительно.
Подделки под Дух, вы знаете - мошенники.


Товарницки: Вы думаете о растущем числе фальшивых гуру...
Да, некоторые из них такие.
Я думал об ашраме.
Но, опять же, даже в этом случае, никогда не знаешь, потому что через этих фальшивых гуру и лживых духовников, через все это жульничество, да, кто-то, возможно, ухватит нечто. Как говорила Мать, иногда цель достигается быстрее через дьявольское, чем через божеское.
Если вы искренни - несмотря на ложных гуру - сам ложный гуру приведет вас в контакт точно с тем, что вам нужно. Тогда вы выходите за пределы этой лжи.
Так что даже тех мошенников трудно схватить за руку, потому что если они все еще вокруг вас, то, может быть, это служит какой-то цели? Каждый встречает нужного ему противника.
Поэтому я на самом деле не знаю, в какой... точке, каком месте, на какой линии следует начинать порицать. Я не уверен, что есть что-то, что вообще нужно осуждать.
Нельзя делать общих правил, вы понимаете. Если я встречаю жулика, я срываю с него маску... безжалостно.


Товарницки: Такое случалось?
Да, случалось. Если я жив сегодня, это не мой промах!
Но что вы можете сказать... Это все негативные вещи. Они индивидуальны.
Эти вещи нельзя брать за образец. Нужно лишь иметь достаточно неподдельной любви в своем сердце, чтобы распознать ложь, где бы ее не встретил. И подлинная любовь обладает настоящей мощью. Если ей нужно разрушить, она разрушает. Но это индивидуальный закон; это нельзя брать за какой-то образец.
Как Вы уже верно упоминали, в настоящее время Индия производит впечатление грандиозной лжи - чудовищной лжи. И самое чудовищное то, что это облачено в духовность.
Старые идолы должны быть разрушены.
Мы снова должны обрести ту истину, которой ЯВЛЯЕМСЯ глубоко внутри. Но этой истины, которой мы являемся в глубинах, можно достичь, лишь разрушив ложь внутри самого себя.
Верно, на взгляд Индия очень испорчена, но, возможно, что это из-за того, что ее идолы слишком стары и закостенелы, и она должна переоткрыть то, чем на самом деле является.
В Индии тоже все трещит по швам, как и во всем мире, чтобы обрести... то, что есть на самом деле.
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

Риши Вед

Сообщение you » Чт авг 21, 2008 10:57 am

Риши Вед

Товарницки: Как выражена сегодня традиционная индийская духовность? Буддизм, Индуизм?
Сатпрем: Что же, это всегда одна и та же вещь. Все они практикуют медитации. Все они отходят от видимости или деятельности, и они пытаются вступить в контакт с иной глубиной сознания. И это все. Это старая история. Она насчитывает... тысячелетия.
Но где решение?
Где Индия сегодня, со всеми ее духовными мощностями?
Это одна из наиболее испорченных стран мира. Вместо того, чтобы ПРЕТВОРЯТЬ истину, тем способом, каким это делали древние риши, вместо того, чтобы вести эту истину вниз, в тело, они предпочитают отрезать себя в милых маленьких медитациях. Так что жизнь продолжает свой необузданный круговорот, в то время как эгоистические интересы и машинерия взяли верх над индийской материей - потому что они пренебрегли материей. И теперь они должны переоткрыть могучую истину за этим панцирем лжи
.

Товарницки: Можем ли мы сказать, что за пределами Буддизма -
Да.
Товарницки: - источник, из которого черпали Шри Ауробиндо, Мать и Вы сами находится очень близко к учению Вед, к ришам?
Ах, может быть только один [источник] (по крайней мере тот, о котором мы знаем)!
Риши знали "то". Они знали истину в глубинах материи, то, что они назвали "солнцем во тьме".
Атом - это солнце - солнце, покрытое великой тьмой.
Риши знали это.
Но если бы риши пять, шесть, семь тысяч лет назад поистине бы открыли и воплотили тайну, что же, тогда эволюция, человеческая эволюция никогда бы не произошла! Тайна не могла быть раскрыта немногими ришами на их горных вершинах. Она должна быть открыта - выиграна - человечеством в целом.
Опять же, эволюция не является делом немногих избранных. Есть предвестники - риши были предвестниками.
В начале опыта, цивилизации или цикла всегда есть те, кто предшествует, кто прослеживает кривую всего века, траекторию - кто предвидит курс и говорит: "Вот что произойдет. Это цель". И после этого весь курс действительно должен быть пройден, видите ли, так что он больше не является переживанием маленькой группы индивидов, а становится опытом всей расы.
В прошлом это было переживание избранной цивилизации. Теперь это даже не вопрос цивилизации. Именно один ЕДИНСТВЕННЫЙ человеческий узел должен претерпеть это переживание.
Товарницки: Риши были Ведическими жрецами, жившими до Будды...
Да, риши были... воинами, главным образом. Они жили приблизительно семь тысяч лет назад, насколько нам это известно. Это было задолго до Христианства. Буддизм появился за пять веков до возникновения Христианства. Это было и задолго до Упанишад, которые были уже довольно искаженной формой Вед - Упанишады относятся к началу интеллектуального цикла.
Веды имели тайну. Они туманно говорили о ней. Они дали некоторые образные намеки.
(короткий перерыв)
Трудно оценить ту невероятную революцию, которую представляет открытие Шри Ауробиндо и Матери.
Вы видите, все обесценено в нашем мире. Вещи стали столь раздутыми - всевозможные маленькие вещи так раздуты - что, кажется, что уже ничто не имеет смысла. Наш маленький мир чрезвычайно обесценен. Это наиболее грандиозная девальвация всего.
Но, поистине, открытие Шри Ауробиндо и Матери - это... не было ничего более важного со времен появления ПЕРВОЗДАННОЙ ЖИВОЙ МАТЕРИИ.
Это изменение в Законе первозданной живой материи. Я не уверен, что люди смогут полностью оценить, что это означает.
Лучше вернуться к тому процессу нисхождения в тело.
Я хотел бы, чтобы люди действительно ухватили ПРАКТИЧЕСКУЮ тайну, "почему это ВОЗМОЖНО", когда вся биология говорит нам "это невозможно".
Вот что говорят биологи: "Последовательность аминокислот раз и навсегда определяет, будете ли вы человеческим существом, мышью или жирафом. Если аминокислоты закручены этим образом, то неизбежно будет мышь; если они закручиваются немного иначе, то это уже будет человеческий протеин или протеин жирафа". Отсюда нет выхода. Только если вмешается случай, какая-то случайная радиация, которая произведет мутантов.
Так что, вообразите, если одно человеческое существо на самом деле найдет "проход", как риши Вед назвали его, выход из этой предсказуемости - и не в Нирвану, вы понимаете - выход в материю, которая будет... действительно тем, чем является. Потому что мы не знаем, чем на самом деле является материя.
В действительности, если мы рассмотрим человеческое мышление со времен его возникновения - насколько далеко мы можем заглянуть - то осознаем, что произошла чудовищная (как бы выразиться?) деградация или "упадок" изначальной истины или первоначального открытия, сделанного ришами Вед (дойдем только до них, потому что раньше могли быть другие).


Товарницки: Четыре тысячи лет назад?
По крайней мере. По меньшей мере, четыре тысячи лет назад. Скорее даже пять, шесть или семь тысяч лет. Потому что долгое-предолгое время, как они говорили, мантры, которые они распевали, повторялись устно - и как долго это длилось! У нас нет представления.
Поистине, если вы возьмете некоторые тексты Риг Веды, действительно являющиеся самыми древними текстами, известными человечеству, то обнаружите, что эти люди знали тайну, и тайну материи.
Я не знаю, у меня есть некоторые тексты Риг Вед, и они... полны света.
Они говорят (в Риг Веде): "То, что бессмертно в смертных... установлено внутренне в качестве энергии, вырабатывающей наши божественные мощности." И это: "Давайте победим даже здесь, давайте выиграем эту битву-гонку сотни лидеров". И, опять же, из Атхарва Веды: "Я сын земли, почва моя мать". И это: "Позволь воспеть красоту твою, О Земля, красоту селений и лесов, красоту войн и битв".
Люди, произносившие такие слова, определенно не были маленькими созерцательными существами.
И они высказывали даже более необычные вещи, если мы понимаем их символизм. "Скала" (то, что они называли скалой или горой) является у них символом материи, первозданной земной формации.
Вот что они говорят (опять же в Риг Веде): "Наши отцы с помощью слов [или мантр, то есть, вибрации звука, вибрации сознания] разбили сильные и неподатливые места; они разметали горную скалу своим криком. Они проделали в нас путь к Великим Небесам [другими словами, в материи - не высоко вверху, на медитативных высотах, а В материи]. Они открыли солнце, пребывающее во тьме... Они нашли сокровище небес, спрятанное в тайной пещере, подобно птенцу внутри бесконечной скалы".
И они снова говорят: "Содержимое беременного холма [все еще материи, символ материи] подошло ко всевышнему рождению. Тогда они поистине пробудились и увидели все за собой и вокруг себя, тогда они, поистине, схватили экстаз, которым наслаждаются на небесах". И наконец: "Они открыли кладезь меда, сокрытый скалой".
Так что это были люди, осведомленные о тайне в материи.
Ничего подобного нет ни в Упанишадах, ни в том, что сформировало теперешние индийские традиции, ведь.. нам не следует забывать, что Упанишады - которые пришли спустя две тысячи лет и стали базисом и Евангелием всей Индии - говорят: "Оставь этот мир иллюзии... Брахман это реальность; этот мир есть ложь."
Вот что говорит Нираламба Упанишада.
Так что вы можете видеть упадок, деградацию. Вместо того, чтобы говорить о "битве-гонке сотни лидеров", что пропагандировали риши, они закрыли глаза, скрестили ноги - и искали спасения на небесах. На самом деле я не знаю так уж много о том, что говорили другие мистики, но большинство из них принимало восходящий путь - вверх и вверх и вверх, и они ушли. Небеса находятся "где-то не здесь", за пределами смерти. Это целая история, целая ДЕГРАДАЦИЯ или утрата человеческой тайны.
И это то, что Шри Ауробиндо и Мать открыли снова.
Именно поэтому я и говорю, что не было более фантастического открытия со времен появления ПЕРВОЙ ЖИВОЙ МАТЕРИИ на земле. Поскольку оно включает в себя ИЗМЕНЕНИЕ самого закона той первой живой материи.
Что означает, что вся наша биология РУШИТСЯ перед этим открытием. Разум клеток.
В самом деле, я хотел бы попытаться рассказать, КАК это возможно, простыми словами.
Фантастическим открытием было то, что сначала открыл Шри Ауробиндо, а затем Мать, потому что Мать продолжала следовать тем путем и переоткрыла то, что Шри Ауробиндо уже открыл. Они открыли то, что назвали "разумом клеток".
И это фантастическое открытие.
Позвольте мне попытаться описать этот процесс!
Мы все живем довольно далеко от тела, в малой части нашего существа, которую мы УЖАСАЮЩЕ обрабатывали - и очень полезно обрабатывали, также - которая является интеллектуальным разумом. Вы не можете сделать ни одной вещи без того, чтобы она немедленно не была "похищена" мышлением и не уложена на соответствующую полочку. Это в самом деле первый из тех слоев, о которых я раньше упоминал, которые покрывают нас - которые СКРЫВАЮТ от нас реальность материи.
Ведь что же, в самом деле, знают биологи о реальности материи? Они смотрят на нее через микроскоп, но что может поведать им микроскоп? Могут ли они "пережить" клетку через микроскоп? Все, что они делают, это составляют каталог характеристик; они делают образ клетки - но чем? Что смотрит через микроскоп? Это их РАЗУМ взирает через микроскоп и делает образ, проекцию собственного ментального представления о клетке.
Так что, сначала интеллектуальный разум должен успокоиться.
Тогда мы открываем второй ментальный слой, являющийся эмоциональным разумом - все страсти, эмоции и все такое - который составляет довольно значительное покрытие.
И он находится еще глубже. Потому что по мере того, как очищается один слой, следующий автоматически попадает в поле зрения. Для нашего обычного сознания все это является некоторой неразличимой смесью. Страсти принимаются на службу интеллектуальным видимостям; интеллект обычно покрыт всевозможными желаниями; это полная каша. Люди говорят о своих "мыслях", своих "чувствах", ничто во всем этом ни четко разграничено, ни чисто - это грандиозная смесь.
И так, проходя через интеллектуальный слой, упираешься в "чистый" эмоциональный разум: все чувства и эмоции, все то, что затуманивает и окрашивает наше восприятие тела - все наши настроения вмешиваются и ОКРАШИВАЮТ реальность того, чем мы могли бы быть. Поэтому надо пройти и через этот слой. Иными словами, все эти чувства должны быть успокоены; те эмоции должны быть нейтрализованы или "очищены". И это настоящая битва. Это, в самом деле, как выражались риши, "битва-гонка сотни лидеров", потому что вы устраняете одно, и сразу же за ним появляется другое.
Затем, еще глубже, когда успокоен тот слой эмоционального разума, мы обнаруживаем сенсорный разум [sensory mind]. И все это имеет свой особый язык; это малейшая вибрация, но, тем не менее, она выражает себя на особом языке. Здесь мы наталкиваемся на все обычные ощущения, которые образуют саму ткань нашего существа.
И если мы пойдем к самому дну этих ощущений, то обнаружим то, что Шри Ауробиндо и Мать назвали "физический разум".
Этот разум поистине подобен ПЕРВИЧНОМУ разуму материи. Можно сказать, что это некая неослабная память, нескончаемо воспроизводящая любую привычку, которую она обрела. Если этот разум сталкивается с чем-то, он будет помнить это и пятьдесят лет спустя. Если эта память говорит: "Это станет болезнью, которая будет длится от 3 до 6 месяцев", то это сразу же как бы запечатлевается в клетках, и вы ДОЛЖНЫ болеть 3 месяца, вы ДОЛЖНЫ болеть 6 месяцев - вы ДОЛЖНЫ. И если она говорит: "Прими такое и такое лекарство, и ты выздоровеешь", то клетки послушно отвечают: "О, очень хорошо, я приму это лекарство и выздоровлю". Это некий гипноз.
И именно здесь мы начинаем соприкасаться - где начали соприкасаться Мать и Шри Ауробиндо - с тайной. Тайна заключается в том, что эта первичная материя - те клетки - слишком благожелательны - ГЛУПО БЛАГОЖЕЛАТЕЛЬНЫ, как обычно говорит Мать. Для них нет "законов", есть только гипноз и страх. Другими словами, все, что ни запечатлевается в этой первичной клетке, будет нескончаемо повторяться, с неизменной доброй волей.
И, конечно же, первыми впечатываются страх, агрессия. Есть тот внешний пожирающий мир, эта кишащая, угрожающая жизнь - жизнь - это катаклизм для первой живой материи. Она попадает в катаклизм, который вызывает в ней страх. Следовательно, в клетке глубоко укоренилось страстное желание того, чтобы исчезли страх и страдание. Иными словами, где-то глубоко в материи существует зов смерти.


Товарницки: и аквариум сформирован.

Да, он сформирован.
В действительности, можно было бы сказать, что существует последовательность аквариумов. Флагеллант взрастил свои маленькие флагеллантские привычки; рыба взрастила свои маленькие рыбьи привычки, потому что была в таком-то и таком-то окружении; и птица также взрастила свои птичьи привычки, потому что была в другом окружении. Каждый вид СПЛЕЛ определенные привычки.
И биолог очень хорошо это объясняет: "Происшедшее есть результат того, что аминокислоты закручены таким вот образом".
Но это НЕ ВЕРНО.
Фантастическое открытие состоит в том, что нет физических "законов". Есть физические ПРИВЫЧКИ, определенные некоторым окружением.
И эти привычки, эти "глупые благожелания" могут быть повернуты так, КАК МЫ ТОГО ПОЖЕЛАЕМ. Хотя, конечно, не в нашей голове можем мы изменить привычки материи - если мы хотим изменить привычки материи, то должны соприкоснуться с ней! На самом деле мы НИКОГДА не соприкасаемся с материей. Мы соприкасаемся лишь с нашим разумом, нашими чувствами, страстями и привычками.
Как могли бы мы соприкоснуться с клеткой?
Сначала нужно пройти через все те слои.
Но это и есть суть вопроса, фантастическое открытие: можно отпечатать ЛЮБУЮ привычку в клетке.
Вместо тех "катастрофических" привычек... Например, если происходит хоть маленькое несчастье, то клетка паникует и начинает сплетать один слой поверх другого, и затем еще один слой и еще, а в результате - опухоль. Потому что поначалу была маленькая проблема, и клетка сказала: "Хорошо, как обычно, я должна нарастить один слой, затем другой, поверх него - третий...". Она создала опухоль. Произошел маленький несчастный случай и, по глупости, он подпал под привычку: один слой за другим.
Это просто привычка.
Но пройдя через этот слой физического разума с его страхом, мрачными предчувствиями и... всеми мельчайшими привычками, постоянно вплетаемыми в нас - "О, должно быть, это рак", "О, возможно, это смерть", "О, должно быть..." (все это микроскопическое, но, тем не менее, запечатлено) - если мы сможем пройти через этот слой, то откроем то, что Мать и Шри Ауробиндо назвали "клеточный разум". То есть, это клеточное сознание, которое может подчиняться ДРУГОМУ ТИПУ стимула.


Товарницки: другой программе.

Да, другой программе.
Вместо смертной и катастрофической программы этот клеточный разум может подчиниться солнечной вибрации, вибрации радости, вибрации любви.
Вместо того, чтобы плести смерть, он может плести нечто иное. И без... какого-либо экстраординарного усилия силы с нашей стороны - просто избавившись ото всех этих слоев привычек, покрывающих его. Нет "законов"! Нет "смерти"! Только мы ХОТИМ законы, только мы ХОТИ смерть. Но эта клетка сама по себе не хочет ничего. Она хочет то, чего мы хотим!
Таким образом, возможна невероятная свобода, если мы сможем, так сказать, установить сообщение с клеткой. Вместо того, чтобы вселять в нее те катастрофические привычки, мы вселим в нее привычку радости, пространства, широты.
Именно это Мать и Шри Ауробиндо назвали "разумом клетки". Это поистине подобно разуму ребенка. Мы можем привить клетке СОВЕРШЕННО ДРУГУЮ жизнь, совершенно... другой способ бытия.
В масштабах эволюции на это может потребоваться очень длительное время, но в тот момент, когда центральная воля клетки откроется нечто иному, человек может быть преобразован... по желанию.
(молчание)
В действительности, Шри Ауробиндо почти ничего не сказал об этой тайне. Потому что, очевидно, говорить о ней довольно бессмысленно; надо пережить это. Однако, есть отрывок, где раскрывается тайна, где она выносится на свет.
И это здесь. Я думаю, что он сказал это в письме:
"И есть также темный разум тела, самих клеток, молекул, корпускул. Геккель, немецкий материалист, говорит где-то о воле в атоме, и современная наука [здесь Шри Ауробиндо ссылается на Гейзенберга], имеющая дело с невычислимой индивидуальной вариацией в движении электронов, близко подходит к восприятию того, что это не образ, а тень, наброшенная на тайную реальность. Этот телесный разум очень реально ощутим; вследствие его темноты и механической привязанности к прошлым движениям и легкого забвения и отвержения нового, мы обнаруживаем в нем одно из главных препятствий к допущению Силы сверхразума [т.е., следующей стадии, следующей энергии] и к трансформации функционирования тела. С другой стороны, будучи эффективно преобразованным, он станет одним из наиболее драгоценных инструментов для стабилизации супраментального Света и Силы в материальной Природе."
Вот что сказал Шри Ауробиндо.
Под "стабилизацией" он подразумевал установление новой мощи вибрации или бытия в материи.
Естественно, изрядное число ученых людей сочтут невозможной такую телесную трансформацию, такое изменение программы, заложенной в материи.
Но они забывают одну вещь, ту, что эволюция есть нечто ВЕЧНО еретичное. Нет ничего менее ортодоксального, чем эволюция! Она тратила свое время на то, чтобы РАЗБРАСЫВАТЬ невозможности - то, что было невозможно для рыбы, стало возможным позднее, тем не менее.
И со своим чудесным юмором Шри Ауробиндо представляет логика, глядящего на вещи в начале эволюции, смотрящего на материю...
И вот что он говорит о том логике:
"Когда была одна лишь материя и не было жизни, если бы ему сказали, что вскоре на земле появится жизнь, воплощенная в материи, то он бы воскликнул 'Что?! Это невозможно, это не может быть сделано. Что? Эта масса электронов, газов, химических элементов, эта масса грязи и воды и камней и инертных металлов - как может в этом возникнуть жизнь? Будет ли металл ходить?'.
Откажутся ли клетки от своей старой программы?
Это вызов, брошенный Матерью и Шри Ауробиндо.
Это поистине вопрос нашего времени.
Это более не философский вопрос, не старая история одной цивилизации, сменяющей другую...
Это действительно революция, которая должна быть совершена В материи.
[/b]
you
Site Admin
 
Сообщения: 17258
Зарегистрирован: Сб янв 21, 2006 4:33 pm

След.

Вернуться в Человек = Бог + Эго. Бог = Человек - Эго

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: Google [Bot]